Заговорщики Гора

— Здесь тепло и уединённо, не правда ли? — поинтересовался мужчина.

— Господин проницателен, — съязвила я.

— Следи за языком, девка, если не хочешь получить оплеуху, — предупредил он.

— Простите меня, Господин, — моментально опомнилась я.

Похоже, его моя дерзость скорее удивила, чем рассердила. Как он с высоты своей свободы смотрел на меня, как на пустое место, как на всего лишь рабыню! Впрочем, я был рада, что он не разозлился. У меня даже сомнения не закралось, что, если бы девушка заслужила оплеуху или, в неоднозначной ситуации, ему бы показалось, что она могла бы это заслужить, у него не дрогнула бы рука, ударить её. Так что рабыне рядом с ним стоило тщательно следить за своими словами и поведением. Существуют границы, к которым кейджере опасно даже приближаться, не говоря о том, чтобы пересекать. Не стоит невольницам проверять пределы терпения своих владельцев. Вряд ли тем придутся по вкусу такие игры, тем более что плеть-то в их руках.

Он окинул меня оценивающим взглядом, и его лицо расплылось в улыбке.

Животное!

Я не желала, чтобы на меня смотрели как на бесполезную девчонку. Но кем ещё могли быть женщины перед такими мужчинами?

— Возможно, у господина есть обязанности, которым он мог бы уделить внимание, — предложила я, чувствуя волну накатывающего меня раздражения.

Я не страдала недостатком уверенности в своём собственном превосходстве, в своих собственных качествах, которые я считала значительными, конечно, для моего прежнего мира, но теперь меня не оставляло ощущение, и от этого меня охватывала ещё большая ярость, что он, это животное, как и очень многие из гореанских мужчин, превосходил меня безусловно и во множестве аспектов.

Чем ещё мы могли быть для таких мужчин, как не бесполезными девчонками?

В какую ярость приводил меня этот факт!

И всё же, именно это заставляло меня хотеть отдаваться им, служить им и ублажать их.

Насколько отличался он и, множество других ему подобных, от большинства мужчин, которых я знала по своему прежнему миру. Что сделали, спрашивала я себя, с мужчинами моей прежней планеты? Насколько выше меня, в самых разных аспектах, были эти скоты Гора! Как рабски я чувствовала себя перед ними! Так разве не было подходяще для таких как я, принадлежать таким как они? Ведь в конечном итоге самки очень многих разновидностей моего прежнего мира, фактически, принадлежали своим самцам? К моему огорчению теперь, на Горе, такие вещи, стали бесспорно очевидными для меня. Я была неспособна отказать им, как бы мне того ни хотелось. И такие отношения на Горе введены в ранг закона и института! На меня был надет ошейник! Я чувствовала, что в мире таких мужчин моё место на сцене торгов, на прилавке невольничьего рынка, откуда меня, раздетую до нага, они могли бы купить как товар, как игрушку. Кому-то покажется странным, что можно ощутить такое, тем не менее, к своему раздражению, я нисколько не сомневалась в этом. Перед такими мужчинами женщины могли быть лишь их собственностью. Место женщин было у ног таких мужчин. Их судьба быть рабынями таких мужчин.