Тагу (Рассказы и повести)
- Автор: Чиковани Григол Самсонович
- Год: 1972
- Язык: русский
- Год: Мерани
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Тагу (Рассказы и повести)». Краткое содержание книги:
Но преследователей сбить со следа не удавалось.
— Не уйдешь! — шипел взводный. — Татач я, Сиорд!
Деревня переполошилась. Собачий лай волнами перекатывался от одной околицы до другой. Редкие прохожие сворачивали с дороги и забегали во дворы. Хозяева поспешно запирали ворота и двери.
В кабинете председателя общины ходил из угла в угол Евгений Жваниа. Заложив одну руку в карман, другой он вертел очки. Перед ним в кресле, кутаясь в накинутое пальто, сидел учитель Шалва Кордзахиа. У окна стоял Миха Кириа, курил папиросу за папиросой и, ловко пуская вверх маленькие колечки дыма, лениво провожал их взглядом. После приезда Евгения Жваниа он словно онемел. Да и говорить ему в общем-то не приходилось — все время говорил Жваниа, и Миха благоразумно решил: "Спросит о чем-нибудь — отвечу, а так лучше помолчать. Нечего попусту тратить слова". Ничто уже не волновало Миха. Он знал, что не сегодня-завтра меньшевистская власть сменится большевистской. Покорный судьбе, он как равнодушный наблюдатель собирался постоять в сторонке и посмотреть, что из всего этого выйдет.
— Не только от своего, но и от имени правительства приношу вам извинения, господин Кордзахиа, — продолжал Евгений Жваниа начатый разговор. — Завтра утром звонок в вашей школе зазвенит в обычное время. Я уже пожилой человек, но школьный звонок все еще радует меня, как в детстве. Он напоминает мне о многом забытом, дорогом, невозвратимом. — Жваниа остановился у стола, оперся о него одной рукой. — Господин Шалва… Блаженны нищие духом, ибо не ведают, что творят. Так, кажется?
Учитель не ответил. Ему не нравился патетичный тон Жваниа. Но Жваниа не обращал внимания на такие пустяки.
— Войско — всегда войско, — продолжал он, — гвардией ли оно называется или как-то иначе. — Жваниа сел против Шалвы, сложив на столе белые руки с длинными тонкими пальцами. — Мы знаем, как велики ваши заслуги перед общиной, но вы можете сделать для народа еще больше. Подумайте только, какая опасность нависла над ним! Грузинскому народу угрожают большевистские орды… К сожалению, в вашей общине большевики имеют некоторое влияние. Они сумели подбить часть крестьян на разбойничий захват чужой земли. — Жваниа встал, заложив руки в карманы. — Сегодня они захватили землю, завтра начнут грабить дома честных людей! — Жваниа искоса посмотрел на учителя, но так и не понял — слушает тот или нет. — Вы, социал-федералисты, дорожите землей, как зеницей ока. И наша партия тоже понимает ее значение. Мы начали аграрную реформу. Но все мы хорошо знаем, что этого недостаточно, — у большинства крестьян все еще нет земли.
— Кто-то трудится, а кто-то ест, — тихо сказал Шалва.
— Да, вы правильно изволили заметить — кто-то трудится, а кто-то ест. Хорошо сказано, лучше сказать трудно. Да, большая часть земли все еще в руках помещиков. К сожалению, мы еще так и не приступили к кардинальному решению этой важной проблемы.
— Проблемы, — усмехнулся Шалва. — Это вопрос жизни.
— Совершенно верно. Земля для крестьян вопрос жизни. К сожалению, мы еще не решили, как нужно, этот вопрос. Этим-то и пользуются большевики и в тяжелую пору вонзают нам нож в спину. Вы, социал-федералисты, большие защитники грузинской земли, изумрудной нашей земли, и я согласен с вашей партией: как зеницу ока мы должны беречь маленькую, всего с бурку, грузинскую землю — каждый ее вершок.
— Земля крестьянам.
— Прекрасно сказано! Конечно — крестьянам. Пусть вас не удивляет, что я, социал-демократ, идейный социал-демократ, в практическом вопросе о земле согласен с точкой зрения вашей партии. Земля крестьянам, только крестьянам. Вы, федералисты, говорите: социализация земли. Хорошо говорите!
— Земля крестьянская, крестьянским потом полита.
— Абсолютно верно. Земля крестьянская, крестьянским потом полита. Это поэтический образ. Уж не пишете ли вы стихи, господин учитель?
— Не понимаю вас.
— Не занимаетесь ли вы сочинением стихов, спрашиваю я? — тоном человека, которому все уже прискучило, повторил член учредительного собрания.