Царь горы [СЛЭШ 18+!]

При этом отступаться от своих убеждений в угоду мирному сосуществованию Гарри был не намерен. Он знал, что Снейп неправ. Снейп просто не мог быть правым, иначе на земле всё было бы по-другому. За поведением окружающих Гарри внимательно наблюдал с детства, не отрицая, что перенял большинство виденных им привычек. Но Снейп ухаживал за ним во время болезни, извинился перед ним… а Гарри обращался с ним, как с пустым местом. Если бы он жил по тому же принципу, что и сам Гарри, ничего бы не было, признался он себе. Всё было бы кончено тогда, в самом начале. Они никогда бы не сблизились, а Снейп дал ещё шанс. Вдруг стало ясно, почему он злился на себя за то, что пырнул противника вилкой. В то же время Гарри с ядовитым злорадством представлял, что случилось бы с принципами профессора, будь на месте его обидчика тот же Линдсен. Этот орангутанг не оставил бы от Снейпа мокрого места. И снова Гарри порадовался, что Снейп достался именно ему, что можно защитить его.

Но Снейп и не стал бы говорить с кем-то вроде Линдсена, понял Гарри отчётливо. Это значило, что на него Снейп смотрел иначе. Они говорили снова и снова, Гарри постепенно узнавал Снейпа ближе и сам открывался ему всё больше, поражаясь их такому странному и необычному сходству, которого ни он сам, ни Снейп не мог предположить. Теперь он почти не удивлялся, почему так отреагировал, когда впервые увидел Снейпа в толпе народу. Словно было ясно, что этот человек перевернёт его жизнь с ног на голову. Гарри овладело настолько сильное чувство, что притворяться кем-то другим стало попросту невозможно. Он ещё не понимал, что любовь обнажает целиком, — она, как самое чистое зеркало, отражает без искажений, — и лишь наслаждался, чувствуя себя живым, новым, чистым, обнаженным — ядром без скорлупы и шелухи.

Альбус Дамблдор был старым и противным, но когда-то ведь и он был другим. Гарри попытался представить расчётливого, решительного политика молодым, вспыльчивым, ещё неуверенным в своих силах, но уже знавшим, чего хочет. Наверняка он делал что-то бескорыстно, и у него было живое сердце, которое даже умело болеть. Не то что сейчас: о приросшие доспехи колотилась высохшая, чёрствая изюмина.

Гарри приложил ладонь к груди, туда, где глухо стучало. С ним этого не случится, успокоил он себя. Ведь он умнее и умеет учиться на чужих ошибках. Он не станет таким же, как Дамблдор, не позволит себе превратиться в унылого бородатого козла. Теперь другое время — всё по-другому. Не так уж трудно быть разными людьми одновременно: так делают все. Все защищаются и, наверное, все умеют, когда нужно, от этой защиты избавляться, как ежи сворачивают свои иголки. Ведь не может быть так, что ты был одним человеком, а потом навсегда стал совсем другим только потому, что изо дня в день шипел на врагов?