Я - Даго Повелитель [calibre 3.46.0]

- И все же, я повел себя как карлик, - тихо заявил Даго.

- Нет, господин. Один только великан способен был снести такое унижение, которое уготовили тебе трое твоих сыновей. Мне рассказывали, как одним ударом своего Тирфинга ты убил целых троих воина Семовита. Разве способен на такое деяние карлик? Зачал тебя, повелитель, великан Боза, меня же зачал великан Даго. Так кто устроит перед нами, когда об этом узнает народ? Сейчас мы пойдем на Ленчицу, где нас ждет горбатый Оржи, который тоже великан, но его назвали карликом, поскольку у него вырос горб. К нему, с ребенком, рожденным от Оржи, сбежала жена Семовита по имени Валяшка. Это, мой повелитель, дочка князя Ляха. От Ляха мы получим помощь. И от народа, который не желает князьков и комесов, но желает Пестователя. Если народ поверит, что ты остался великаном, а я – спасшийся Кир, Семовит окажется самозванцем.

Тем вечером Пестователь много ел и много пил. А утром проснулся с чувством удивительной легкости и свободы. Не носил он уже в себе бремени вины за смерть Зифики. Королева Зифика вернулась к нему как Зоэ, а потом ушла в Навь, только не было в том его вины. А рядом с ним нашелся его первородный сын, Кир, который выжил, благодаря мудрости Херим, величайшего из приятелей Пестователя. Боги желали, чтобы Даго Господин познал вкус своих ошибок, а еще понял, что такое гордыня. Женщина не обязана умирать, чтобы родить великана, ибо великана узнают только по его деяниям. "Боги способствуют мне", - размышлял Даго, и решил он отослать жерцам и ворожеям с Вороньей Горы выслать горсть золотых нумизматов, чтобы ради славы его возжигали они жертвенные огни и убивали быков. Вспомнились ему последние предложения из Книги Громов и Молний: "Властитель обязан быть великим, чтобы простой народ и лучшие люди сгибали шеи перед его величием. Только часто повелитель обязан стать малым, дабы народ мог сделаться похожим на него и тем более полюбить.

Тем временем, в Гнезде Семовит ожидал целых шесть дней, когда на его голову торжественно возложат корону комеса. Ювелиры делали ее медленно, придавая ей блеска и величия драгоценными камнями. Они были переполнены страхом, понравится ли ему корона, не выгонит ли он их, не угостит плетями или вообще не осудит на смерть. Ибо, как многие уже успели убедиться, Семовит был строгим повелителем. По причине малой, но неудачной вещи вспыхивал он гневом и сурово наказывал, присуждая к бичеванию, стоянию у позорного столба и даже к виселице. Каждого, кто даже в самом близком кругу вспоминал про Пестователя – если об этом доносили Семовиту – он карал самым суровым образом. Народ не испытал  нему любви, и потому, возможно, никто не выдал ему женщин, что были женами согдов, не указали и детей, рожденных от согдов.