Венедикт Ерофеев: человек нездешний
- Автор: Сенкевич Александр Николаевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- ISBN: 978-5-235-04416-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Венедикт Ерофеев: человек нездешний». Краткое содержание книги:
То же самое перевоплощение в «Записках психопата» выпало на долю другой добропорядочной девушки, к которой Венедикт Ерофеев был неравнодушен, — Музыкантовой.
Этот приём Венедикт Ерофеев использует также в отношении других персонажей «Записок психопата», вводя родственников в состояние шока. Не пожалел он многих своих друзей и знакомых по Кировску и Москве. В них только одних имён жителей Кировска, как подсчитал Евгений Шталь, свыше семидесяти17. Теперь понятно, почему Владимир Муравьёв после смерти автора при подготовке этого произведения к печати безжалостно вымарывал из него пассажи, касающиеся прежде всего его самого. Можно представить, как Венедикт Васильевич трансформировал в духе снижения, оттачивая своё злоязычие, хрестоматийный образ близкого друга.
Тут нечему удивляться. Такие приёмы не новы в мировой классике даже давних времён, не то что нынешних. Наивно оправдывать Венедикта Ерофеева аргументами вроде следующих: он написал свою первую прозаическую вещь исключительно для самого себя и своих друзей, не собираясь её издавать. То же самое можно сказать и о поэме «Москва — Петушки». В своём полном виде «Записки психопата», которые по объёму текста превышают поэму, вовсе не производят впечатление любительского сочинения. Это не вымороченное, пустое по содержанию и скучное творение. Оно не сводится только к наваждению главного героя овладеть двумя молодыми и распутными женщинами. Каждая из них распаляет его и одновременно им пренебрегает, ускользая от назойливых объятий. От того, что эти потаскушки постоянно его «динамят», он приходит в ярость и обрушивает на читателя шквал оскорблений в их адрес. А чего ещё ждать от юноши в возрасте Венедикта Ерофеева, когда уровень тестостерона в крови превышает обычную норму?
Вспомним впечатление Виссариона Белинского в письме Боткину о встрече с Михаилом Лермонтовым во время его пребывания на гауптвахте после дуэли с Эрнестом де Барантом, сыном французского посланника: «Перед Пушкиным он благоговеет и больше всего любит Онегина. Женщин ругает: одних за то, что дают; других за то, что не дают, пока для него женщина и давать — одно и то же. Мужчин он также презирает, но любит одних женщин и в жизни только их одних и видит. Взгляд чисто онегинский...»18
Ситуация житейская и часто повторяющаяся со стародавних времён. Что испытывал Михаил Лермонтов, не избежал через сто с лишним лет и Венедикт Ерофеев. И всё-таки женщины при всей их притягательности не были основным содержанием его тогдашней жизни. На первом месте тогда у него были пробудившиеся гражданские чувства. Казалось, что на какое-то время они чуть-чуть притупили основной инстинкт. Однако не до такой степени, чтобы из юного студента сделать монаха. Напротив, психологически он ещё сильнее нуждался в женщине, своей любовью к нему способной разделить с ним многочисленные беды его семьи, находившейся далеко от Москвы. Желание «звон свой спрятать в мягкое, женское» становилось нестерпимее с каждым месяцем. Также, вероятно, мучился Владимир Маяковский, возрастом чуть старше Венедикта Ерофеева, — его строки из поэмы «Облако в штанах» я только что процитировал.
Волей сложившихся обстоятельств такая женщина в конце концов явилась перед Венедиктом Ерофеевым во плоти. Она была образованна, талантлива и красива. Ещё совсем молоденькой прошла через ссылку. Долгие отношения с ней представлялись невозможными. Во-первых, она была замужем, а во-вторых, старше его. Впрочем, на свой возраст она не выглядела из-за исходящей от неё тёплой и нежной ауры сохранившегося девичества.
Венедикт Ерофеев без памяти увлёкся ею. Ему было 17 лет. Незадолго перед своей смертью в беседе с писательницей Ириной Тосунян он не сдержался и признался, что сделало его «зрячим» среди «слепых»: «...не так рано я стал, как ты говоришь, “зрячим”. Только в десятом классе. Мне было уже 16 лет. А почему — понятия не имею. И ещё более “зрячим” стал после поступления в Московский университет. Тут опрокидывающее действие оказала первая любовь (курсив мой. — А. С.). Авторы всех статей обо мне упускают самое главное — то, о чём я сейчас говорю, я говорил уже на первом курсе. И это вовсе не пустяк»19. И ещё другое воспоминание об этой женщине прозвучало в беседе с Владимиром Ломазовым: «XX съезд и моя первая женщина совпали по времени, а время было незабываемое»20.
Эта женщина поддержала его первые опыты в литературе. Увидела и сказала ему, в чём его настоящее призвание. Пространство, в котором происходило общение с ней, стало его кельей. Его интуитивные и временами появляющиеся религиозные прозрения — постоянным чувством. Пусть в моём повествовании эта женщина останется безымянной. Слишком завистлив, лицемерен и злоязычен этот мир, чтобы правильно понять и оценить, какое значительное событие произошло в жизни моего героя.