Новый мир. Книга 3: Пробуждение

— Все думаю о том, почему ты решил именно так распорядиться своей жизнью. Я имею в виду — после войны. Извини, но я прочитала это в твоей биографии.

— А что, по-твоему, я должен был сделать?

— Мог получить дополнительное образование. Попробовать найти приличную работу. Тебе ведь полагалось очень приличное вознаграждение по твоему контракту, не так ли? Патрик рассказывал мне, что наемным солдатам очень хорошо платят.

— Спасибо, что хотя бы назвала меня солдатом. Обычно говорят просто — наемники.

— Я привыкла с уважением отзываться обо всех людях, которые рисковали своими жизнью и здоровьем ради благородной цели. И не важно, каковы были их мотивы.

— Уж поверь мне, мои мотивы были очень далеки от того, о чем ты говоришь. Только законченый идиот мог пойти на эту войну ради одних только чертовых бабок.

— Я не сомневаюсь в твоих мотивах, Димитрис. Учитывая твое прошлое, ни у кого, по-моему, не может быть сомнений насчет их. Я спрашивала о другом.

Я внимательно всмотрелся в серьезное лицо женщины.

— Дженет, ты достаточно умна, чтобы сама ответить на свой вопрос. Или ты недостаточно внимательно изучила мой медицинский файл? Я имею в виду — весь файл.

— Димитрис, многие люди оступаются или теряют ориентиры, но затем поднимаются и идут вперед. Наше общество вовсе не так агрессивно, как иногда кажется. Друзья, товарищи, или даже люди, которые работают в социальной сфере, всегда рады подставить плечо тем, кому тяжело. Неужели ты думаешь, что я, например, отказала бы тебе в помощи, если бы ты попросил?

Взглянув в ее глаза, в которых горел огонь сознательности и здравой рассудительности, а главное — искренняя вера в справедливость общества, я осознал, что между нами пролегает пропасть. Сейчас сложно было поверить, что когда-то находился на противоположной стороне этой пропасти. Глядя на меня, она видела психически искалеченного бедолагу, который из одного лишь тупого упорства не позволял себе помочь. Думала, небось, что из-за выпавших на мою долю страданий я потерял адекватность, и превратился в социопата, который скалился вокруг себя, как волк, вместо того, чтобы улыбаться и обниматься. И искренне жалела меня.

— Первое время я действительно помышлял над тем, чтобы пойти в какой-нибудь университет, — рассказал я, припомнив те дни. — Тем более, что денег, как мне казалось, мне и правда досталось немало. Но потом грянул кризис. Уже скоро я понял, что мне нужна какая-нибудь работа. А через несколько недель на рынке труда я осознал, что меня вполне устроила бы и работа таксиста. Но меня не допустили к управлению транспортным средством — таких, как я, не принято допускать к «источникам повышенной опасности». Так же точно нас не берут на работу, связанную с постоянными личностными контактами — главным образом из соображений безопасности. Безопасности окружающих. Понимаешь, о чем я? Считается, что такие, как я, могут внезапно выйти из себя, схватить первое попавшееся под рукой — и покалечить какого-то несчастного.