Новый мир. Книга 5. Возмездие

В 83-м, едва выйдя с зоны, он нанялся по контракту в «Чи Милитари». Тут-то и началась история того Томсона, которого я знал. Он проявил себя нехилым головорезом во время карательных акций в Юго-Восточной Азии. Дальше, судя по всему, он дал согласие на то, чтобы стать одним из первых подопытных кроликов на Грей-Айленде. Что было дальше, я видел собственными глазами.

Читать это было очень странно. Представить себя Томсона в виде человека по имени Роджер, который живет обычной жизнью со своей женой, воспитывает детей (или хотя бы кое-как пытается воспитывать) — это было что-то столь невероятное, что я усомнился, не выдумал ли Герман эти факты его биографии, чтобы произвести на меня впечатление.

Для меня Томсон был воплощением зла, адским отродьем, созданным, чтобы нести людям боль и страдание. Я помнил лишь его выпяченные дергающиеся глазки и смрад изо рта совсем рядом, когда мне на спину безжалостно обрушивается кнут. Помню лишь его садистский хохот, когда он сидел на мне верхом, заставляя отжиматься на кулаках на битом стекле.

Но я видел перед собой самые настоящие фото, на которых человек, мало похожий на Томсона, которого я знал, молодой брюнет, запечатлен улыбающимся, с младенцем на руках, рядом с симпатичной стройной индуской, которая держала за руку трехлетнего мальчика. И все они выглядели счастливыми.

Я ожидал, что Томсон, как и Колд, остался на службе у Чхона, может быть, по прежнему инструктор на Грей-Айленде. Но я ошибся. Если верить файлу Германа, в начале 94-го его комиссовали. 44 года — слишком почтенный возраст для простого головореза. А до военачальника он, очевидно не дотягивал из-за расшатанной наркотиками психики и IQ ниже среднего. Так что его отправили в утиль.

Насколько я могу судить, как только он оказался на гражданке, как тут же пустился во все тяжкие. Правда, перед тем как сделать это, он перевел крупные суммы средств из своего наемнического гонорара на счета своих детей — сыну на университет и дочери на колледж. Судя по кое-каким ванильным постам в соцсети его дочери, как раз переживающей подростковые комплексы, горе-отец даже делал попытку восстановить отношения с детьми (потерпевшую, как и все в его жизни, эпическую неудачу). Но в итоге оказался там, куда его всю жизнь тянуло — в помойной яме.

Сейчас он прозябал в Даполи — одной дыре неподалеку от руин Бомбея, на пустошах западного Индостана, которые после войны стали еще большей клоакой, чем были ранее. Если верить данным, собранным Германом, он подрабатывал охранником групп сталкеров, которые лазили в Бомбей в поисках барахла, которое до сих пор сохранилось в некогда 20-миллионном городе, куда в 2045-ом упала пара пакистанских атомных бомб. В свободное от работы время он валялся в своем фургоне обдолбанным или бухал в местном дешёвом баре и пытался нарваться на драку, в результате чего нередко ночевал в яме, исполняющей обязанность тамошнего обезьянника. В общем — жалкая, опустившаяся личность. Немного похожая на многих из тех, кого я встречал, когда был в клубе ветеранов. Но, в отличие от тех ребят, к Томсону мне сложно было почувствовать жалость.