Огневица

– Как далеко отсюда до Червена? – спросила Итрида.

– Верхом был бы один дневной переход, а пешком – дня три, не меньше, – неохотно отозвался Марий. – Морокуновы кони, – выругался он и плюхнулся на траву рядом с Итридой. Откинулся к стволу дерева и замер, закрыв глаза.

– Все плохо? – Итрида отпила немного воды из фляги на поясе. Вода была теплая и невкусная, но она утолила жажду и смыла привкус пыли с языка.

– Как только переведешь дух, пойдем пешком. Каждая минута промедления грозит тем, что мы явимся к запертым воротам Червена. И скорее всего, охранять их будут огневики, выращенные черной самовилой.

Итрида собралась ответить Марию, но не успела.

– Глазам своим не верю! Итрида, ты ли это? – знакомый голос показался таким неуместным здесь, что Итрида не сразу ответила на приветствие, решив, что ей чудится. В следующий миг она вскочила, позабыв про боль от скачки, и замерла настороженно, чувствуя, как охотно и сильно откликается огонь. На полшага впереди уже замер Марий, прикрывая ее плечом.

– Золотым лучом дорогу тебе, Кажена.

Кажена Кожемяка во плоти и крови стояла перед ними, с интересом разглядывая Мария. На нем была все та же одежда охотника, длинные волосы перехвачены шнурком, лицо усталое, запылившееся, и ни единого знака, что указал бы дочери купца, что перед ней огненосец. Но Кажена все равно не спускала с мужчины глаз. На мгновение Итриде захотелось назвать его Кажене, поглядеть, как родовитая девица побледнеет и склонится в поклоне, приветствуя главу Школы Дейва. Но такое ребячество ничего бы ей не дало. Да и незачем было унижать Кажену. Та не сделала ни Итриде, ни кому-то из ее бродяжников ничего плохого.

– И ты здрава будь. Кто это с тобой?

– Мой… друг, – Итрида споткнулась, не зная, как представить молчавшего Мария, а он не спешил ей на помощь. Кажена чуть склонила голову к плечу, притенив пышными ресницами серо-голубые глаза.

– И как же зовут твоего друга?

– Мир, пани. Мир Зверобой, – отозвался Марий и согнулся в почтительном поклоне, точно кмет.

Кажена наблюдала за ним, как кошка за мышью. Невзначай поддернула повыше рукав, пробежалась пальцами по браслету, нарочито огладив тонкое запястье с выступающими косточками – снежно-белое, без единой отметины или родинки. Девушка была одета в легкий сарафан зеленого цвета и белую рубашку. Волосы она спрятала под платок, перехваченный простым серебряным обручем. Серебряный же браслет с лазуритом посверкивал на запястье. Кажена выглядела дочкой зажиточного кмета, но никак не наследницей богатого купеческого рода. Впрочем, ее красоты это не умаляло. Итрида подумала, что будь у нее такие ресницы, глаза и губы, она бы…

Впрочем, а что она? Разве внешность что-то ей дала бы? Скорее всего, мать сплавила бы ее замуж, и Итриде пришлось бы прогнуться под мужа, как того требовали древние заветы. Пожалуй, и хорошо, что она уродилась невзрачной. Красота – дорогой товар. А Итрида товаром быть не хотела.

Бродяжница повела плечами, и волк на ее спине неуловимо переступил лапами.