Запрещенные друг другу

— Я знал, что дерьмо не тонет, — подошел к нему Глеб, остановившись в нескольких шагах, — но не настолько же.

Вал снисходительно улыбнулся. Удавил бы ублюдка голыми руками, размазал бы по стенке, заставив захлёбнуться собственной кровью, но прозвучавшая несколько минуту назад мольба, вынудила лишь судорожно сжать спрятанные в карманах брюк кулаки и даже глазом не моргнуть на прозвучавшее только что оскорбление.

— А ты, я смотрю, в сантехники подался. Хорошо разбираешься во всех этих тонкостях, — ответил спокойно, проследив за тем, как Осинский пробежался по кабинету быстрым взглядом и неожиданно заулыбался, заметив царивший на полу бардак.

— Всякое бывает, Валюш. Приходится и с таким говном, как ты, возиться. Мы люди не гордые. Если нужно замараться — мараемся. Главное результат, — хлопнул в ладоши, а затем с наслаждением растер их между собой, пытаясь уловить на лице Дударева хоть какие-то уязвленные эмоции.

А они были, эмоции эти. Ещё как были. Только не на лице, а за грудиной. Жгло там настолько сильно, подтачивало пошатнувшуюся выдержку настолько усердно, что ещё чуть-чуть, и придется Альбинке вызывать уборщицу. Кто-то ведь должен будет прибраться здесь после того, как он потеряет ничтожные крохи самообладания и спустит с цепи озверевших волкодавов.

Продолжая сохранять равновесие, присел на край стола, ожидая самого главного. Пока было только вступление. Так, детсадовская манера вывести противника из себя. Ничего существенного: много шороху, а результата ноль.

Пока что ноль.

— Знаешь, я тут подумал… — продолжил рассуждать Глеб… и вдруг неожиданно прервался, затрепетав ноздрями.

Вал и сам напрягся, незаметно принюхавшись к воротнику своей рубашки. Твою ж мать! Духи! Казалось, не только он был пропитан Юлькиным запахом, а и весь кабинет излучал слегка терпковатый аромат секса.

Глеб резко крутанулся вокруг своей оси, изучая каждую деталь интерьера. Прошелся взглядом по задекорированным под кирпичную кладку стенам, и ожесточенно заиграв скулами, начал принюхиваться к воздуху.

«Сука! Что ж ты пронырливый такой? Никак не успокоишься».

Против всех ожиданий, между лопаток выступили капли пота. Не за себя переживал. Ему нечего было терять, вот Юле… Чёрт. Тут было отчего занервничать.

Хуже всего в этой ситуации было то, что Вал не имел понятия, при каких обстоятельствах Глеб узнал об их связи и что именно ему известно. Как можно отвести опасность, когда не знаешь, в каком направлении двигаться? Вдруг он нашел телефон и устроил допрос с пристрастием, вырвав из Юли признание или же… сука… о том, что он мог подловить её в то утро, даже думать не хотелось. Вряд ли. Будь Вал на его месте и не дай Бог, довелось испытать подобное — хрен бы стал выжидать. В тот же день переломал уроду позвоночник, без каких-либо намеков на угрызения совести.

— Если ты закончил с приветствиями, тогда, может, перейдем к главному? — предложил холодно, не считая нужным поставить гниду на место. Если Глебу легче считать его дерьмом, пускай считает, сколько душе угодно. Он тоже о нем не лучшего мнения.