Торговец цветами (СИ)

Мо Жань остановил машину, и, раскрыв бардачок, принялся в нём рыться. Потребовалось всего несколько секунд чтобы он извлёк на свет хорошо знакомый Чу травмат.

Лицо Ваньнина сделалось непроницаемым, и, казалось, утратило все краски.

— Что это?..

— Вот, возьми. Если когда-нибудь ты по моей вине снова окажешься в опасной ситуации, воспользуйся им, — Вэйюй протянул оружие балетмейстеру. — К тому же, он и так твой. Ты его оставил у себя дома.

— Ты всерьёз считаешь, что я захочу тебя однажды застрелить? — Ваньнин замер, и лишь кончик брови слегка дёрнулся, выдавая негодование. — Ты... ты, что, был в моём доме?

— Был, — Мо Жань опустил голову. — Когда ты уехал, я поначалу ждал твоего возвращения, но, когда ты сменил номер… — он замолчал, понимая, что не должен рассказывать Чу о том, как несколько суток караулил его, надеясь, что мужчина всё-таки вернётся. Примерно в тот период у него снова участились провалы в памяти — однако он знал, что в одну из ночей вломился к Чу в пустой дом. Тогда же он и подобрал пистолет, который балетмейстер оставил без присмотра.

— Возьми, — Мо Жань продолжал протягивать Чу оружие. Он уже знал, что это не огнестрел, однако на близком расстоянии травмат мог нанести не меньшие повреждения. Ваньнин в свою очередь даже не пытался его взять, и лишь смотрел на Мо Жаня чуть расширившимися от эмоций зрачками, которые в полумраке теперь попросту сливались с практически чёрной радужкой.

— Мне это не нужно.

— Ваньнин, — Вэйюй вздохнул, — просто возьми его. Так мне будет спокойнее.

Чу хмуро покачал головой, а затем всё-таки взял оружие, и, повертев в руках, хмыкнул:

— Ты зарядил его.

Мо Жань на это лишь улыбнулся. Балетмейстер Чу всегда немного ревностно относился к своим вещам, и терпеть не мог, когда к ним прикасались посторонние люди. Вероятно, пистолет он тоже воспринимал как нечто очень личное.

Вэйюй кивнул, трогаясь с места. Если даже у него снова сорвёт крышу, по крайней мере, Ваньнин сможет себя защитить.

“Если того захочет, — тут же встрепенулся внутренний голос. — Разве не помнишь, как он едва не сломал тебе руку год назад, когда ты всего лишь собирался поцеловать его? А теперь он просто игнорирует опасность…”

Парень снова бросил на Ваньнина быстрый взгляд — и понял, что мужчина не прекращал наблюдать за ним.

— Мо Жань, — после недолгой паузы окликнул Чу парня.

— Ммм?

— Ничего. Думаю, пистолет мне пригодится, спасибо, — балетмейстер аккуратно отложил его снова в бардачок, поставив на предохранитель. — Неизвестно, что нас ещё ждёт впереди.

Вэйюй кивнул, в который раз пытаясь сосредоточиться на дороге. Снегопад становился всё более густым, и в какой-то момент ему пришлось включить дворники. В салоне снова стало совсем тихо.

— Ты знал, что Жун Цзю — один из тех ребят, кого удалось спасти из Жуфэн? — внезапно спросил его Ваньнин.

— Нет… — Мо Жань нахмурился. — Откуда тебе это известно?

— Неважно.

Парня на секунду охватило дурное предчувствие. Такая информация находилась в закрытом доступе, а, значит, Чу пришлось либо сотрудничать с полицией, либо выйти на контакт с кем-то из Жуфэн.

Он сам впервые слышал о том, чтобы Жун Цзю был как-либо связан с картелем — но, если всё так, что это значило для него и Чу Ваньнина?..

К тому же, едва ли полиция стала бы делиться с балетмейстером такими сведениями.

Оставались люди из Жуфэн… те самые, против которых Чу в своё время свидетельствовал в суде.

На какие уступки мужчина пошёл ради этих данных? Что он им пообещал?..

— Смотри на дорогу, а не на меня, — хмуро посоветовал ему Чу. — Информация, которую я сообщил тебе, достоверна. Подумай, почему кому-то из Жуфэн могло быть выгодно тебя подставить. Ты не общался с отцом — и рос без него. На момент происшествия с Жун Цзю ты уже знал о Наньгун Яне?..

— Да.

Мо Жань неосознанно впился пальцами в руль. Он понимал, что всё это не имело ни малейшего смысла: Наньгун Янь на тот момент находился в тюрьме, сам парень никогда не воспринимал мужчину как отца. Была ли зацепка, найденная Чу Ваньнином, случайностью? Простым совпадением?..

— Ты знал о нём, но вы не общались? — уточнил Ваньнин.

— Да.

— Когда всё это произошло, ты обратился за помощью в Жуфэн, так?..

Мо Жань вздохнул.

— Думаешь, они сами всё это подстроили? Это исключено, Ваньнин.

— Почему?.. — балетмейстер удивлённо моргнул, когда Мо Жань свернул c междугородней трассы.

— Потому что мои отношения с отцом весьма прохладные, однако это не значит, что они плохие, — тщательно подбирая слова процедил парень.

Он понимал, что, вероятно, сам себе копает могилу, признавая, что Наньгун Янь играл в его судьбе какую-то роль, но иначе Чу попросту не отказался бы от этой теории.

— Я не осуждаю тебя, — Чу Ваньнин покачал головой, но лицо его при этом потеряло всякое выражение. Очевидно, он пытался скрыть чувства за безэмоциональностью.

“Черта с два ты меня не осуждаешь…”

Вэйюй вполне мог представить, о чём мог сейчас думать балетмейстер: Жуфэн в своё время разрушили жизнь стольким людям, и дети вроде Чу Ваньнина были для них расходным материалом — к ним относились хуже, чем к животным. Их использовали, и от них избавлялись. Ими торговали, словно товаром.

Каким бы ни был Жун Цзю, какие бы ужасные поступки он не совершил, он прошёл через этот ад, а затем пострадал — не исключено, что от рук Вэйюя. Чу Ваньнин не мог не задавать себе вопрос, действительно ли в тот момент Жун Цзю продолжал работать на Жуфэн, или за этим происшествием стояло что-то ещё? Или… кто-то.