За волной океана

— Не жить тебе с ней, — буркнула старуха. — Гордая она. Идет мимо и не поздоровается. А вот мать у нее была простой, и совесть в ней теплилась. И брат Андрей человеческую душу понимал. Ума-то не приложу, как ета он в тюрьму попал. Давно его посадили, видать, скоро уже возвернется домой.

— Что? — удивился Гельмут. — Он же вернулся из тюрьмы.

— Андрей-то? — старуха хохотнула. — Сидит он... А етот, что тоже Андреем зовут, хахаль Феклин. Эх ты, дурень, и не сообразил-то!

— Этот... этот Андрей, что сейчас живет у нее, разве не брат?

Старуха снова хохотнула:

— Ну и Фекла! Прыть-то у нее с размахом. Сразу два мужика прихватила. Ну и распутница...

Гельмут уже не слышал, что она говорила, в голове больно билось: «Чекисты!.. Это они все устроили, чтоб следить за каждым моим шагом...» Он глотнул воздух, но дышать ему было тяжело. Что делать? Значит, Горбань у них тоже на крючке. Схватят его в Москве, и он расколется. Нет, Гельмут этого не допустит! У него даже задрожали руки, хотел идти и не мог, ноги будто свинцом налились, отяжелели. А старуха все курила да покашливала и не уходила, ждала, что он в ответ ей скажет. «Надо сейчас, немедленно, позвонить Старику... — стучало в голове Гельмута. — Надо, чтобы он...» Да, надо спешить на почту. А может, дать ему телеграмму? Нет, решил он, только звонить по автомату, как и предупреждал шеф. Ему стало больно от этих мыслей, но выхода он не находил.

— Ты чего притих? — нарушила его раздумья старуха. — Обманула Фекла, да? Она может... Красивые завсегда так поступают. Не казнись... Бесстыжая она, Фекла. Мать не успела похоронить, а уж кавалерами завелась.

Гельмут, придя немного в себя, посмотрел на старуху.

— А ты, бабуся, не думай, что я к Фекле приехал. Девка она с причудами, факт. Но я у нее квартирант, а ухажер — Андрей. Приехал я в отпуск, поживу еще неделю и уеду. А что мужа да сына ты потеряла, позволь посочувствовать. Ты, я вижу, крест носишь, значит, веруешь в бога, так?

— В церковь не хожу, а молюсь да крест ношу, — призналась старуха.

— Молись на здоровье, бабуся, — и он зашагал прочь.

Гельмут шел, не разбирая дороги. Только бы Андрей не встретился по пути. Только бы не встретился... Ему почудился его насмешливый голос: «Ты сам-то не сидел в тюрьме, потому и не знаешь, как горько там нашему брату». И как он мог поверить этому парню? Глаза у него какие-то зеленые, бегающие, голос тихий, вкрадчивый. Теперь он понял, почему Андрей часто уходил по ночам, говорил, что на свидание к своей давней знакомой, а сам небось бегал к чекистам... Вот ищейка, гад такой... Ничего, говорил себе Гельмут, вот позвоню в Москву, а потом вернусь домой, скажу Андрею, что надо срочно на остров, и там его ухлопаю. И все будет шито-крыто. Ножом его в спину, чтобы тихо, без крика... Гельмут хотя и был поначалу потрясен тем, что услышал от старухи, но быстро пришел в себя, и теперь был собран, напряжен и, как зверь, готов к схватке. Надо прикинуться ягненком, а волчьи зубы держать наготове. Видно, все это подстроила Фекла, она и сообщила куда следует. Не зря же Пауль говорил ему, что в России все, от пионера до взрослого, следят за чужими, сообщают о подозрительных людях в КГБ. «Что ж, — решил Гельмут, — уберу Андрея, а сам на катер — и знай наших. Ночью, в плохую погоду успею уйти за пределы советских территориальных вод, а там меня подберет любое иностранное судно. Старик в Москве уберет Горбаня и предотвратит срыв операции...»