Между Сциллой и Харибдой

Кажется, (тьфу, тьфу, тьфу!) «клюнуло».

Три товарных вагона были под завязку загружены подотчётным нам хабаром, должны быть подцеплены к составу и тронуться в путь в шесть вечера…

Но уже начало темнеть, а они ни с места!

Наконец, пыхтя подошёл убитый военным коммунизмом манёвренный паровозик «Кукушка» и затолкал нас в тупик. В ответ на мой вопрос, чумазый до негроидного состояния «кукушонок» в его будке – смешивая матерные имена существительные с такими же глаголами и вполне приличными на слух междометиями, смог объяснить мне лишь, что его дело – «маленькое».

Так ничего не поняв, пошёл искать того – у кого «дело большое». Начальник товарной станции, когда я его всё же поймал в собственном кабинете и вежливо «взял за Фаберже» – трясся как осиновый лист, но внятного ничего не сказал – неся всякую маловразумительную дичь.

Наконец, ставлю вопрос ребром:

– Когда отправишь, лыбень? Или тебя, как полено – в паровоз кинуть?

И наконец, получаю твёрдый ответ:

– Утром.

– А что, раньше нельзя было сказать?

– Так, раньше и надо было спрашивать! А вы – сразу оскорблять и требовать… «Почему?»… Да потому! Командиров развелось много – вот и потому!

– Поговори мне ещё, змей трёхмоторный! – сперва шугнув, смягчаю тон, – выделишь нам с бойцами комнату где заночевать? Или, к тебе в кабинет привести своих орлов – чтоб они насрали тебе в письменный стол?

С нескрываемой радостью в голосе, тот:

– Конечно, выделю!

«Выделенная» комната, оказалась на другой стороне станционного здания, откуда наш товарняк был так же плохо виден – как обратная сторона Луны, где когда-то в будущем высаживались американские оккупанты – если им на слово верить, конечно.