Электронная книга - «1415. Азенкур. Новая история». Краткое содержание книги:
Некоторые французские хронисты приводят более высокие цифры по пленным, как и по убитым. Их целью было подчеркнуть масштаб катастрофы, которую Азенкур представлял для их страны, и с этой целью преувеличение вполне ожидаемо. Наибольшее число (2.200) приведено в "Chronique de Ruisseauville". Цифры в "Religieux" (1.400, с четырьмя именами), Монстреле (1.500) у Лефевра и Ваврена (1.600) достаточно близки, чтобы предположить общее количество, и соответствует числу оглашенному на вселенском соборе католической церкви в Констанце ― 1.500 человек.[738] Кроме того, все эти хронисты подчеркивают, что пленные были "людьми с именем" или, как иначе выражаются, "рыцарями и эсквайрами". Четырнадцать человек названы всеми тремя бургундскими хронистами, а всего они упомянули восемнадцать разных человек. Как правило, они делают акцент на людях из Артуа и Пикардии. Две семьи представлены как отцом, так и сыном. Другие хроники также дополняют имена главных пленников, исходя из их регионального интереса. Так, Грюэль называет имена четырех бретонцев из отряда Ришмона. Динтер называет пять имен из отряда герцога Брабантского, один из которых назван "из Брюсселя". Дез Юрсен называет имена двух пленников по совпадению. В своей первой версии он упоминает бальи Булони, "который, будучи предупрежденным, оказал сильное сопротивление", что отражает некий инцидент, о котором нам сейчас ничего не известно. Он утверждает, что вторая версия битвы была сообщена ему неким Тромагоном, камер-юнкером Карла VI, который был взят в плен и был отпущен для сбора выкупа, назначенного в размере 200 франков. Здесь подразумевается, что Тромагон был увезен в Англию, но ему позволили вернуться, чтобы собрать выкуп, поскольку дез Юрсен добавляет, что герцог Орлеанский выступил поручителем за него в этом деле.[739]
Бельваль определил пятьдесят одного французского пленника, основываясь на своих поисках в хрониках и других источниках. Восемь из них он нашел в английских правительственных документах, напечатанных в "Foedera" Раймера. Среди них был местный лорд Гийом д'Азинкур. Бельваль вывел девять имен из более поздних архивных источников. Как и в случае с погибшими, это скорее указывает на местные и семейные традиции, чем на уверенность в том, что эти люди были пленены в битве. На самом деле мы можем проследить большее количество пленных по английским королевским документам. Контракты требовали, чтобы любой французский пленник, имеющий королевский статус или командир отряда, был передан королю в обмен на компенсацию пленителю. Кроме того, капитаны отрядов имели право на одну треть военной добычи своих людей, из которой корона отчисляла треть трети, в дополнение к трети добычи, полученной самим капитаном. Кроме того, дисциплинарные ордонансы устанавливали строгий контроль за претензиями воинов на пленных, поскольку в пылу сражения можно было легко выдвинуть встречные претензии в результате путаницы. В результате пленных учитывали так, как это не требовалось для погибших. Псевдо-Эльмхем сообщает нам, что в Кале "король приказал представить ему имена всех пленных, чтобы он хотя бы знал о них". Известно, что ни один список не сохранился, но пленных можно отследить по различным документальным источникам.
738
Wylie, Henry V, ii, 243, n. 8.
739
Идентификация Тромагона неясна. Гасконец с таким именем командовал Понтуазом в 1417 году, а Луи Тромагон бретонского происхождения сражался во французской армии при снятии осады Орлеана в 1429 году. (P. Contamine, "Les armées française et anglaise à l'époque de Jeanne d'Arc", Revue des sociétés savantes de Haute-Normandie. Lettres et sciences humaines, 57 [1970], 17). Жильетта де Тресмагон была одной из фрейлин герцогини Орлеанской в 1394 году. (Wylie, Henry V, ii, 245, n. 6).