Когда ещё не столь ярко сверкала Венера
- Автор: Милов Андрей
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Selfpub.ru (искл)
- ISBN: 978-5-532-10987-2
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Когда ещё не столь ярко сверкала Венера». Краткое содержание книги:
Брошенной, Аннушке не осталось иного выбора, как прибиться к Николке: она не могла не ощущать приязни – того не вполне ещё осознанного чувства притяжения, которое они испытывали даже на расстоянии.
– Солидный, как погляжу, прирост капитала составил себе твой друг, – заметила Аннушка, впервые за всё время их знакомства непосредственно обращаясь к Николке. Голос был строг, как и настороженный взгляд – чуть в сторону, вдаль устремлённый, но так, чтобы краем глаза подсматривать, а не заглядывается ли он на неё.
– Деньги идут к деньгам, чтобы делать деньги, – ответил Николка и улыбнулся, уже не чувствуя на колючем морозе ни щёк, ни губ, как будто не свои.
Аннушка перевела на него свой взгляд и спросила, не отрывая пытливых глаз:
– А сам отчего же не перепродал? Билеты пришли к нему от тебя, а прибыль осела у него в кармане. Боишься сам?
– Почему боюсь? Ну… не умею я.
– А чего здесь уметь-то? Я видела, всё очень даже просто. Взял он и набил себе карманы за твой счёт в пять минут.
– У меня карманы дырявые! – Хохотнул Николка и похлопал себя по бокам.
– Некому зашить, что ль? – сквозь ответную смешинку обмолвилась и опять навела на него пытливый взгляд: – Он в концертный зал свою девушку ведёт, а ты мёрзнешь на морозе – и девушки у тебя нет. И ещё с наваром остался он, а ты с чем? Несправедливо как-то.
– Почему несправедливо? Ему душевный осадок карманы не прохудит. Ведь у Толстого-Не-Толстого наследственная жилка коммерсанта: папа – слесарем в автомастерской, а мама – заведующая столовой. Куда мне до него?!
И опять Аннушка озадачила его вопросом:
– А чего ты тогда с Жориком связался? Слыхала, это тот ещё жук! Замешает кого угодно во что угодно. Вокруг пальца обкрутит – глазом моргнуть не успеешь.
– Меня он не замешает.
– Да ладно! Уже замешал.
– А если замешал, то не обкрутит.
– Почему же?
– Потому, почему спросила: совесть ему не позволяет.
– Совесть? У Жорика!? Ой, не смеши меня! И где же она у него – в каком органе живёт?
– Там же, где и хандра обитает: ta ipohonria, – и Николка, с улыбкой лукавой, нацелил свой палец чуть пониже груди ей, солнечного сплетения коснулся.
Она растерянно опустила свой взгляд, куда Николка пальцем указал, и давай быстро-быстро, как зверёк лесной, отряхивать рукавичкой свою шубку.
Николка поймал её руку и, посмеиваясь над тем, как она вдруг стала чиститься, отряхивая нечто, на что он указал ей и чего она не видела, покачал головой:
– По-древнегречески hondros – это хрящик. А под тем хрящиком – живот. Живот – жизнь человеческая. Там-то и водится хандра.
И Николка хотел было ещё раз указать на ней, где её хандра живёт, но Аннушка отпрянула с испугом: «Ой, только не надо на мне показывать!» – и Николка направил палец на себя:
– Вот здесь живёт моя хандра. И твоя тоже там же.
– У меня нет никакой хандры!
– Тогда сплин.
– Нет у меня никакого сплина!
Николка рассмеялся:
– Это не болезнь. Это душа. И у Жорика там же иногда болит, так что у меня с ним другие дела. Честные, а не честные.
– И какие же честные дела могут быть с таким жучарой, как Жорик, если не секрет? – Аннушка искренне отказывалась понимать: видать, Николка перестарался с древнегреческой мудростью – не привыкла она к полутонам.
– Нет, не секрет, – ответил Николка. – Он меня турецким кофе потчует на дурняк, а я ему за это помогаю – бескорыстно: то этикетку переведу на русский, то статейку из журнала. Иногда просит слова с магнитофона на бумагу списать. В общем, ума-разума набирается. Он думает, будто я умный.
Аннушка задумалась, пытаясь, верно, разгадать, серьёзно ли Николка говорит или же подсмеиваясь над её любопытством. За недавностью знакомства, она ещё не уловила ту грань в его натуре, на которой он балансирует между полным серьёзом и игрой в слова.
– И всё?
– Нет, не всё. Ещё у меня в его заведении по пятницам один коктейль задарма.
– Ой ли! У Жорика? Даром?! Да быть такого не может. Ты что-то загибаешь.
– Почему не может? Видала на стене, за стойкой бара, бутылки разные нарисованы?
– Кривые, что ль?