Железный Маршал (СИ)
- Автор: Атенаис Мерсье
- Язык: русский
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Железный Маршал (СИ)». Краткое содержание книги:
Никому из них не было.
— Я спросила, как умер мой сын, — повторила Сибилла, и в голосе зазвенели первые, еще толком не различимые отголоски ярости, жаром поднимающейся в груди. Не защитили. Не спасли.
В мертвой тишине покоев слышалось лишь шумное дыхание Агнесс, замершей по левую руку от принцессы. Даже Агнесс не решалась вставить и слова, не иначе как удивленная неожиданно сошедшей на Сибиллу властностью. Отец, верно, годами твердил ей, что дочь Амори I и сестра Балдуина IV совершенно глупа и недалека — Сибилла не ждала от этого престарелого рыцаря и намека на почтение, зная, как высокомерен он в отношении женщин, — и теперь Агнесс растерялась. Быть может, испугалась, что гнев убитой горем матери может пасть и на ее голову. Агнесс судорожно искала хоть что-то привычное в мире, в котором теперь правила Сибилла, а потому с радостью набросилась на свою давнюю соперницу в надежде, что принцесса тоже выместит переполняющий ее гнев на слугах.
— Как смеешь ты опаздывать, когда за тобой посылает Ее Высочество?!
Вошедшая сарацинка осторожно прикрыла дверь, едва коснувшись дубовой створки тонкой смуглой рукой, и повернулась с изяществом, достойным королевы, склонившись в низком вежливом поклоне.
— Я прошу прощения у Вашего Высочества, — заговорила она ровным, без тени страха, мелодичным голосом, при звуке которого на Сибиллу неожиданно нахлынули полустертые прошедшим десятилетием воспоминания. «Зеленое, Ваше Высочество. Из новых». — Меня не было во дворце.
— И где же ты шлялась? — процедила Агнесс, гневно раздувая ноздри. Сибилле было совершенно очевидно, о чем думала ее дама. Раз нет мужа — а его не было, до сих пор не было, — значит, должен быть любовник. Прежде она сказала бы, что внебрачные связи — это романтично и сладко, как яблоко с древа Познания, запретный райский плод. Теперь же ей было безразлично, в чьей постели коротала ночи эта сарацинка. Сил не осталось даже на зависть. Без брака — значит, по любви, разве нет? Но ведь она сама выбрала Ги. Она не может отступиться от него теперь.
— Слуги встают раньше господ, — ответила сарацинка, ни капли не смутившись. — Я ходила на рынок в город.
Агнесс вновь открыла рот — наверняка, чтобы спросить нечто в духе «Как же такая расторопная служанка не предвидела заранее, что ее пожелает видеть принцесса?» — и Сибилла устало прижала пальцы к занывшим вискам. Когда-то ее забавляло то, как Агнесс бросается на эту женщину, словно цепной пес на воров, но теперь… Откуда столько злости? Неужто из-за одной только красоты? Глупость какая. Сибилла тоже была красива. Много ли толку от этой красоты, когда женщина становится разменной монетой в играх мужчин?
А ведь она и сама когда позволяла себе быть высокомерной по отношению к тем, кого считала гораздо ниже себя. Пока не оказалось, что единственный, кто способен понять ее и утешить, — рыцарь-тамплиер, не владеющий даже собственным мечом.
— Довольно.
— Я лишь хочу сказать, Ваше Высочество… — не унималась Агнесс. Господь милосердный, и эту женщину она считала близкой подругой? Доверяла ей свои тайны? Не то, чтобы у нее было много тайн — и ни одна из них не была хоть немного значима для целого королевства, — но сам вопрос доверия теперь стоял как никогда остро. Отныне Сибилла уже не будет всего лишь сестрой или матерью короля. Она думала об этом много лет назад, ожидая — со страхом, но, кажется, и с нетерпением тоже — приезда Гийома в Иерусалим. Это она должна была увенчать его короной, а не он ее. И она была так глупа, что позволила себе даже помечтать об этом дне, когда влюбилась в ласкового улыбчивого мужчину, певшего ей западные кансоны. Влюбилась настолько, что позабыла и о том, как боялась самой мысли о замужестве с кем бы то ни было, и о том, как поначалу смущалась подле жениха, бывшего вдвое старше нее. Быть может, за это ее и покарали? Она опомнилась мгновенно, поняв, что корону на голову мужа она возложит лишь после смерти брата, но небеса, верно, услышали.
Прости меня. Это моя вина.
— Я сказала, довольно, — повторила Сибилла, чувствуя, как горлу поднимается тошнота. Неужели она всё же понесла? Сейчас, когда не может думать ни о чем, кроме трех могил: двух в Иерусалиме и одной в Аскалоне? Господь милосердный, за что? Не будет счастливой судьбы у ребенка, зачатого на пепелище. — Все вон. А ты, — велела она сарацинке, — останься.
— Но Ваше Высочество-о-о…!
— Вон! — выкрикнула Сибилла и почувствовала, как в груди начинает жечь. Нет, только не сейчас. Нужно дождаться, пока уйдут слуги и таращащаяся на нее Агнесс, нужно потерпеть еще немного, нужно…
Сарацинка, надо отдать ей должное, не растерялась. Придвинула к стулу ночную вазу, едва Сибилла вскинула руку ко рту в надежде унять дурноту, и бережно, обеими руками, придержала длинные, завитые на концах волосы принцессы, пока ту мучительно — с кашлем и хрипами — рвало опрометчиво съеденными перед завтраком фруктами. Затем подала хлопковую салфетку, чтобы утереть губы, налила в кубок воды из кувшина и, вытащив откуда-то из-под легкого шелкового халата короткий кинжал с узким, как портняжное шило, лезвием, несколькими резкими ударами проткнула взятый с подноса апельсин. Сибилла кашляла в салфетку и смотрела, как смуглые пальцы сжимают фрукт, выдавливая из проколов красноватый сок, отчего вода в кубке приобретает такой же красноватый оттенок.
— Выпейте, — попросила сарацинка, подавая ей кубок, и, обтерев кинжал, вновь спрятала его в складках одеяния.
— Зачем, — спросила Сибилла, тяжело дыша и осторожно отпивая воду с соком мелкими глотками, — тебе оружие во дворце?
— Это не оружие, Ваше Высочество, — поправила ее сарацинка, чуть улыбнувшись, и на золотисто-смуглых щеках на мгновение появились ямочки. — Лишь безделушка для того, чтобы порезать фрукты или отсечь нитку от подола. Человеку она вреда не причинит.
Сибилла никогда не держала в руках настоящего оружия и ничего не смыслила в искусстве ближнего боя, а потому не поняла, что ее обманывают. Толком у этой «безделушки» заточили лишь острие в расчете на колющий удар, и отрезать ею что-либо было непросто. Скорее уж перепилить, окончательно затупив лезвие. Сами тамплиеры тоже не обнажали этот кинжал в сражениях, предпочитая более внушительный боевой, но для женщины, необученной обращаться с рыцарским оружием, трудно было отыскать что-то менее опасное для нее и более опасное для противника одновременно. Порезаться этим ножом было очень непросто — разве что уколоть палец, да и то не до крови, — а вот удар в глаз острым и тонким, как шило, лезвием стал бы смертельным и для человека, и для зверя. Даже если она промахнется, проткнутая щека всё равно остановит врага хотя бы на несколько мгновений.
— Вам лучше? — спросила сарацинка с искренней заботой в голосе, склоняя голову набок и вглядываясь в лицо Сибиллы. Прядь пышных черных волос коснулась ее щеки, на глаза упала тень, и в глубине зрачков будто замерцали крошечные искорки. Будь Сибилла мужчиной, и заподозрила бы ее в кокетстве. Хотя… мужчина принял бы это за чистую монету. Да желания заигрывать с рыцарями эта сарацинка никогда не показывала. Скорее уж наоборот: монахиня чистой воды, хоть и в шелках.
— И что же мне с тобой делать? — устало спросила Сибилла, возвращая кубок и откидываясь на резную спинку стула. Сарацинка застыла всего на мгновение — надо полагать, лихорадочно обдумывала, что сказать в ответ, — и заговорила ровным голосом без намека на раболепство:
— Я чем-то прогневала Ваше Высочество? Если так, то прошу, укажите на ошибку, чтобы я не повторяла ее впредь.
— Ты воспитывала моего сына, — отрезала Сибилла, не купившись на ее вежливое почтение.
— Не я одна, — по-прежнему спокойно парировала сарацинка, не выказывая и тени страха. Сибилла могла бы превратить ее жизнь в ад, если бы захотела, но не чувствовала, чтобы служанку это хоть немного пугало. — И то было не мое решение. Я не стала бы спорить с Балдуином, даже если бы захотела.
— Мой брат… — начала Сибилла, вновь почувствовав раздражение при звуке его имени. Как смеет эта девка…?