Железный Маршал (СИ)
- Автор: Атенаис Мерсье
- Язык: русский
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Железный Маршал (СИ)». Краткое содержание книги:
Она не знала, что хотела услышать в ответ. Ничего, пожалуй, поскольку никаким словам было не под силу изменить устройство целого мира. И принцессе Иерусалимской в этом мире отводилась не слишком завидная роль. Лучше, чем у многих других женщин, но людям свойственно преуменьшать чужие проблемы. В тот миг Сибилле казалось, что даже простые служанки в Святой Земле живут лучше, чем та, кого собирались увенчать короной в Храме Гроба Господня. Служанки… с ней бы не согласились.
Жослен увидел ее стоящей во внутреннем дворе храма, когда вынес принцессу — идти она уже не могла, обессилев от горя и долгого пути — из высоких двойных дверей в наполненную зноем темноту. У ожидающих Сибиллу носилок засуетились слуги, возмущенно зашипела придворная дама — процедила себе под нос что-то о непочтительности, — а затем в жарком воздухе проступил, как мираж в мареве над пустыней, высокий гибкий силуэт. Сибиллу уносили прочь, придворная дама всё говорила и говорила, а сарацинка — облаченная будто назло всем вокруг в шелковый халат без рукавов поверх легкой туники и шальвар — не двигалась с места.
— Здравствуй, — сказал Жослен, останавливаясь в нескольких шагах от нее.
— Здравствуй, — ответила Сабина, чуть склонив голову в повязанном на волосы длинном платке, и даже в кромешной темноте стали видны появившиеся на ее щеках ямочки. — Ты приехал.
За Сибиллой она так и не пошла. Но сказала, когда они бродили по улицам среди зажженных факелов и громких голосов:
— Ей не дадут покоя, верно? Я знала, что она придет на могилу сына, но не думала… Что она так страдает, — вздохнула Сабина в искреннем сочувствии и добавила: — Лучше бы ей было вернуться в Аскалон. Здесь слишком много стервятников.
— Она наследница Иерусалимского трона, — ответил Жослен, изредка поглядывая по сторонам. В городе, кажется, что-то праздновали — быть может, и возвращение Сибиллы, — и толпа намеревалась гулять до самого рассвета, а потому на тамплиера и служанку мало кто обращал внимание. Но соглядатаи всё же могли быть. Прятаться в тенях от домов, выслеживая и вынюхивая для регента, патриарха или магистра Ордена Храма. — Ее долг — быть в Иерусалиме. И какой уж тут покой, когда о ней мечтают и короли, и простые пахари?
И монахи, которые не в силах вспомнить об обетах и повернуться спиной к женщине. Не этому его учил отец. А раз так, то пусть корона Иерусалима провалится в ад, где ей самое место. Прав был Годфруа де Бульон, освободивший этот город от власти сарацин столетие назад. Не должно носить золотой венец там, где Христа увенчали терновым. Это золото никому не принесет счастья. И Сибиллу — заложницу своего положения, обреченную на участь трофея и живого подтверждения чужих прав на престол — было жаль не как принцессу, а как обыкновенную и беззащитную женщину. Даже будь она в самом деле так глупа и недальновидна, как думает половина Святой Земли, это не означало, что она заслуживает подобное отношение.
— Пахари, — горько улыбнулась Сабина, — о Сибилле не грезят. Я слушаю, что говорят люди. Во дворце-то все думают лишь об интригах, но на улицах… — она качнула головой, и край шелкового платка мазнул ее по плечу. — Говорят, будто над Иерусалимом довлеет злой рок. Что Бог отвернулся от нас, и это более не Святой Град, но город грешников, что вскоре повторит судьбу Содома. Они говорят, будто корона проклята, и всякий, кто отважится надеть ее, не просидит на этом троне и года. Чушь какая, Балдуин правил одиннадцать лет.
Десять по сути и еще полгода доживал в агонии, когда не мог даже подписывать приказы. Страшная смерть. Жослен предпочел бы один удар топором по шее. И надеялся, что когда придет его час, именно таким ударом всё и закончится. Но кто бы осмелился оказать подобную милость королю?
— Как же глупы бывают люди, — пробормотала Сабина, опуская взгляд себе под ноги в легких шелковых туфельках. — Скоро Сибиллу начнут винить во всех бедах королевства, будь то магометанское вторжение или обыкновенный неурожай на полях.
— Не знаешь, — спросил Жослен, обдумав ее слова, — кто первым начал об этом говорить?
Сабина повернула к нему лицо, слегка замедлив шаг. Взгляд медовых глаз сделался растерянным, словно она пыталась отыскать в его словах какой-то раз за разом ускользающий от нее смысл.
— Город большой, — наконец ответила сарацинка. — Откуда же мне знать…?
— Это верно, — кивнул Жослен. — Но я не удивлюсь, если окажется, что слухи начали распространяться из магометанского квартала. Султан готовит вторжение, это все понимают. И в городе полно его агентов. Они будут говорить любую чушь, лишь бы подорвать власть христиан еще сильнее. И это в лучшем случае. Как бы не вспыхнул бунт…
— Думаю, я не задержусь во дворце, — сказала Сабина после короткого раздумья. — Леди Агнесс будет счастлива счесть присутствие сарацинки возле принцессы крайне… неуместным. Особенно в такое тяжелое время, — добавила она с кривоватой усмешкой, совсем не подходившей нежным ассиметричным губам. — Теперь я понимаю, почему он говорил о приюте у госпитальеров. А я разом за разом совершаю одну и ту же ошибку. Забываю, что в этой партии я всего лишь фигура, а не игрок. И фигура самого незначительного толка. Пешка, не более того.
— Я не в праве говорить за весь Орден, — ответил Жослен, — но если что случится, мы постараемся помочь, чем сможем.
Сабина помолчала. Потом призналась, понизив голос до едва слышного шепота:
— Хочу увидеть его. Прежде чем решать, что делать дальше. Не знаешь, я могла бы…?
Жослену искренне хотелось ответить «да». Нарушить все правила, твердящие, что нельзя, не должно сыну барона и безродной служанке, не дозволено кафиру и дочери правоверного. Сколько же глупых запретов было придумано за столетия войн и интриг. Сколько жизней оборвано и судеб поломано лишь потому, что одни молятся, обратившись лицом на юг, а другие — на восток. Потому, что одни носят алый и синий шелк, а другие — некрашеное сукно. А ведь вот он, Священный Град Иерусалим. Не в стенах, но в людях, что влюбляются без оглядки на все устои и различия. Вот она, Божья Милость — в том, как соединяется несоединимое. Отражение Царства Небесного, где все равны и едины перед Его лицом, в царстве земном. Слабый отблеск небесного света в кипящем котле Святой Земли. И пока есть они, Иерусалим не потерян.
— Ты нужна нам во дворце. Пока что. Не подумай, я не прошу тебя рисковать, но сейчас нам пригодится любая помощь. Даже того, что ты услышишь во время очередного пира, может оказаться достаточно, чтобы изменить ход событий.
Сабина задумалась вновь. Мимо сновали смеющиеся горожане с кувшинами вина, направляясь на главную площадь. Над домами поднималось зарево праздничных огней, желто-оранжевое на фоне черного неба в россыпи ярких звезд.
— Это… он так сказал?
— Нет. Будь его воля, и он бы запер тебя в своей келье, чтобы быть уверенным, что ты ни во что не вмешаешься и не пострадаешь, — ответил Жослен, но она даже не улыбнулась. — Не думаю, что сейчас мы сможем что-либо изменить, но порой знание оказывается куда более страшным оружием, чем мечи. И нам нужно знать, что творится в Иерусалиме.
Сабина вздохнула и подняла глаза к небу. Быть может, спрашивала совета у того, кто держал на ладони весь мир и чья мудрость в тысячи раз превосходила людскую. Но небо молчало.
========== Глава сорок первая ==========
Церемониальную корону сына — совсем маленький золотой обруч с крошечными рубинами и сапфирами — принесли из его покоев на бархатной подушке. Сибилла смотрела на нее так долго, что драгоценные камни начали расплываться в глазах, обращаясь каплями крови на трупной синеве кожи.
Затем опустилась на стул с высокой спинкой, сложила руки в золотых перстнях на коленях и спросила недрогнувшим голосом:
— Как он умер?
Слуги молчали. Стояли, низко склонив головы и не решаясь поднять на нее глаза. Боялись услышать безжалостное «Вы не уберегли короля»? Что госпожа не пожелает смилостивиться и отпустить слугам их самый страшный грех? Грех, облаченный лишь в несколько слов, но прощения ему не было.