И восстанет мгла. Восьмидесятые

Его годовой табель светился одними пятерками. Даже неприступный Шляпа поддался уговорам непреклонной Софьи Пантелеевны, выведя с гримасой зубной боли на лице пятерку за четверть и итоговую за год.

— Да ему тройки много! — беспомощно воскликнул он, против воли совершая преступление.

— Вы из него спортсмена изволите выпестовать? — мудрой улыбкой древнего божества ответствовала искушенная женщина-педагог. — Для этого у вас есть богатый материал из моих хулиганов. А он честь школы в других сферах будет отстаивать. Там, где от ваших спортсменов толку ни на грош. Или вы не хотите, чтобы школа входила в число лучших в районе?.. Вот и поддержите мальчика.

Алеша внешне безмятежно, со спартанским терпением выслушал попреки бессильно злившегося физрука. Он понимал, что одну-то пятерку в табеле никак не заслужил. Но созерцать безупречно-однородный, сомкнутый рядок годовых оценок было так приятно, что стоило и потерпеть.

«Все равно я из тебя в следующем году мужика сделаю, никуда ты от меня, рохля, не денешься», — пригрозил напоследок Шляпников, кончая урок.

В изношенно-выспренной напутственной речи Слон неспешно, заумно и гнусаво пожелал выпускникам, чтобы все пути-дороги были пред ними открыты, но чтобы шли они каждый своим — неторным, еще нехоженым путем, чтоб они штурмовали высоты, возводили новые стройки, шагали от победы к победе социализма и не забывали беспамятно родное гнездо, из которого ныне вылетают.

Свежий ветер с поля живописно развевал школьные стяги и остатки маскировочных волос на голове директора, голос из репродукторов то накрывал волной ряды учеников, то уносился к зданию школы и возвращался, отражаясь от кирпичных стен и проказничая.

Учителя выпускных классов испытывали двойственные чувства, но профессионально старались пустить подобающую случаю слезу-другую.

Все проступки, происшествия, скандалы останутся в прошлом, ребята повзрослеют, посерьезнеют, переженятся, жизнь научит их ответственности, годы принесут зрелость мысли, и через несколько лет они приведут на это футбольное поле уже своих детей — с грустью за вмиг улетевшую бесшабашную молодость, с тоской за беззвездное, буднично-серое настоящее и с опаской за покрытое мглой неизвестности будущее наивных, доверчивых, слегка напуганных малышей.

Цикл замкнется, чтобы сызнова повториться…

Уже другие небесно-голубые глаза будут с надеждой бесхитростно вглядываться вдаль, с нетерпением ожидая заключительной выпускной линейки, последнего выпускного звонка…

В один из первых дней школьных каникул Нежинский вечером подъехал к дому Панаровых на своей новой оранжевой «Ниве».

— Ну что, хозяева! — бодро и как-то не по форме поприветствовал он, войдя внутрь. — В машине два свободных места — беру с собой Лешку и Толю. Поехали в Переволоки, посмотрим, как там Маньку Чекан гоняет, проверим!.. Выезжаем послезавтра поутру, чтоб до жары побольше успеть намотать.