Дуновение из-за кулис. Записки драматурга
- Автор: Арро Владимир Константинович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-310-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Дуновение из-за кулис. Записки драматурга». Краткое содержание книги:
Я писал пьесы, и театры их уже ставили, а в жизни, что текла окрест, в те же годы завязывалась великая драма, которая вскоре всколыхнет умы, охватит страну, станет ее потребностью, праздником, историческим шансом, а для некоторых – проклятьем, «геополитической катастрофой». Драма носила название «Перестройка». Пьесы, которые были популярны в те годы (среди них и мои – «Смотрите, кто пришел!», «Сад»), этот праздник готовили. Жаль, не удалось сделать, чтобы он всегда оставался с нами.
Это была девятая моя пьеса, восемь других шли на сцене.
Пьеса понравилась А. Смелянскому и О. Ефремову, горячо была встречена актерами во время читки и досталась для постановки режиссеру Николаю Скорику. Так судьба во второй раз привела меня во МХАТ. Я уже тогда был занят общественной работой, которая меня закрутила, и, к сожалению, почти не мог наблюдать, как репетировали мхатовские звезды – Калягин, Невинный, Тенякова (а после Лаврова), Киндинов, Майорова, Васильев, Щербаков, Жарков, Колесников. Мне очень повезло, что художником спектакля стал Борис Мессерер, придумавший грандиозную декорацию. Во второй части спектакля из ниоткуда, из-под земли, благодаря уникальной машинерии этого театра, вдруг на глазах у зрителя вырастал храм, на ярусах которого, как бесенята, плясали и резвились ряженые под пение хора Дмитрия Покровского. Пластика этого псевдорусского действа была тонко продумана И. Апексимовой и В. Николаевым.
Вообще это было незаурядное зрелище в смысле постановочной его стороны, пожалуй, самое яркое и богатое из тех, что мне достались. Но оно было так же тщательно выполнено и по режиссуре, и по игре. Мне кажется, что блистательные актеры вычерпали – каждый свою роль – до донышка, их внешний, комедийный, и тайный, трагедийный план. Такой психологической филигранности, скрытого драматизма, с каким вели свои диалоги Калягин и Невинный, мне до этого в своих спектаклях видеть не доводилось. Герой Калягина, не в силах подняться с дивана, в шутках, в провокациях, в злословии прятал и оттягивал сокрушительные жизненные поражения, которые предстоят ему в этот день. Он привез из Москвы и должен передать в заповедник документ, который погубит этот старинный город. Но этого мало. Его любимая женщина, найденная им в юности в этом городе, сегодня выйдет замуж за увальня-полковника, военного врача, обезумевшего от любви к ней.
Вячеслав Невинный признавался мне, что очень дорожит ролью, которая позволила ему отойти от своего привычного для всех амплуа комедийного актера и пережить этот греховный романтический взлёт, а затем и трагикомическое поражение своего героя. И действительно, сердце сжимается от сочувствия к нему, когда он в финале в своем шутовском генеральском мундире с эполетами обходит всех: «Скажите, так это правда, что здесь происходит?.. Или неправда?.. Я прошу вас сказать, это правда?.. Это правда, скажите мне?..» И совсем уже в духе Феди Протасова: «Да-да… конечно… простите меня… Я только знаю – жизнь рухнула, надежды разбились вдребезги. Прощайте! Я уезжаю!» Но никуда он уехать не может – костюмерная закрыта, и он до утра обречён быть шутом.
Пьеса ставила перед главными исполнителями – Александром Калягиным и Вячеславом Невинным довольно рискованную задачу. С момента открытия занавеса они должны были лишь вдвоём владеть вниманием зала в продолжение 35 минут. С моей стороны как драматурга это был сумасбродный и наивный эксперимент в доказательство ранее заявленного мною тезиса о возможности пьесы обходиться без внешнего действия. Герои лишь говорят, говорят о готовности действовать, но пока ничего не делают, а один из них даже двигаться не желает – лежит себе и лежит в халате – ну, чисто Обломов! В то же время, по замыслу драматурга, зал должен в эти полчаса находится во всё возрастающем душевном напряжении. И, лишь когда драма в форме диалога приблизится к кульминации, она начнет наполняться героями и продолжится в ином ключе – действенном, обрастая подробностями сюжета, обертонами взаимоотношений и перерастая в трагикомедию.
Тщеславный автор тешил себя тем, что мхатовский зал каждый раз внимал столь долгой словесной дуэли, не шелохнувшись. Конечно, это было не только его заслугой, но, прежде всего, уникальных исполнителей. В другом театре такого эффекта в полной мере не возникало.
Короче говоря, это был тот редкий случай, когда драматург пришел в театр и увидел то или даже больше того, что ему грезилось. По-моему, спектакль хорошо приняли и в самом театре. Во всяком случае, на всех трех премьерных представлениях, входя в директорскую ложу, я всегда заставал там Олега Ефремова. Оглядывая зал, он с удивлением произносил: «Биток!.. Биток!», что было мне не совсем ясно, поскольку этот театр публика вниманием никогда не обделяла. Каждый раз он поглощенно следил за действием от начала и до конца, и живо реагировал, как если бы видел впервые. Более лестных слов, сказанных им позже, на банкете, мне как драматургу слышать в свой адрес не приходилось. Ну, понятно, банкет есть банкет, но всё же.