Дуновение из-за кулис. Записки драматурга
- Автор: Арро Владимир Константинович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-310-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Дуновение из-за кулис. Записки драматурга». Краткое содержание книги:
Я писал пьесы, и театры их уже ставили, а в жизни, что текла окрест, в те же годы завязывалась великая драма, которая вскоре всколыхнет умы, охватит страну, станет ее потребностью, праздником, историческим шансом, а для некоторых – проклятьем, «геополитической катастрофой». Драма носила название «Перестройка». Пьесы, которые были популярны в те годы (среди них и мои – «Смотрите, кто пришел!», «Сад»), этот праздник готовили. Жаль, не удалось сделать, чтобы он всегда оставался с нами.
В последний день снова появились телекамеры и репортеры, и, естественно, чиновники всех уровней на великолепных машинах. С помпой – с музыкой и воздушными шарами, с говорильней и «Танцем маленьких лебедей» вручалась театральная премия имени (или от имени – внимание!) – Паоло Грасси!!! Кто он был, Бог его ведает, наверное, богатый человек. В центральном сквере собрался весь городок, а может быть, вся Потенца, а может быть, и почти вся Базиликата. Велась прямая трансляция по одному из центральных каналов. Мы ожидали, что премию дадут нашему Товстоногову, да и он ожидал (а зачем тогда звали?) Но она осталась в Италии.
Впрочем, итальянцев в те дни занимала другая проблема, только что национальная футбольная команда «Ювентус» приобрела по контракту советского футболиста Садырина. Какой-то настырный телерепортер с оператором обходил членов советской делегации и спрашивал, каково наше мнение. И он получал то, что хотел. Одна латышская фотогеничная актриса, плохо владевшая русским, сделала в камеру подобающее выражение и воскликнула: «О, Садырин!..» Больше добавить она ничего не могла, так как слышала это имя впервые.
А море было прекрасным. Оно, как говорил классик, смеялось. Над нами.
София в обмороке
В Болгарии в марте 1987 года мы оказались вместе с Алексеем Дударевым из Минска как самые востребованные советские драматурги в этой стране. Почти все, что мы у себя писали, здесь ставили, да не в одном театре. Одна лишь «Высшая мера» шла здесь в четырех театрах. Замечательного парня мы встретили в местном представительстве ВААПа – литературно осведомленного, сноровистого. Как вдохновенно он читал нам свежую публикацию стихов Георгия Иванова в московском журнале: «Эмалевый крестик в петлице и серой тужурки сукно…» Мы еще подумали: вот бы и в других странах наши парни так же хорошо выполняли агентские обязанности в перерывах между своим основным делом.
Поездка оказалась приуроченной к премьере спектакля «Смотрите, кто пришел!» в театре «Слеза и смех». В Народном театре Ивана Вазова шла Алешина пьеса «Вечер», добрая, мудрая притча о трех стариках, каждый из которых распорядился своей судьбой по-своему, а старость теперь подводит общий итог. Я заметил – на болгарской почве, православной, полу-крестьянской, но лояльной Западу, наши сочинения не вяли, приживались охотно, не испытывая отторжения.
Однако пьесу о парикмахере Кинге, соловье частного бизнеса, в Болгарии, как и в других социалистических странах, долго придерживали, пробивали 4 года. На премьере в переполненном зале была вся София (в том смысле, как говорят: вся Москва). Критики, драматурги, чиновники, люди из ЦК, дипломаты и прочие. Реакции зала были такие же, как в Москве 1982 года. В текст вслушивались с настороженным вниманием, отзывались на каждую реплику. Иронические монологи Кинга о грядущем торжестве коммерсантов принимали смехом и аплодисментами. Эмоции публики обострялись тем, что многие мелкие бизнесмены и коммерсанты довоенной Болгарии были живы. Для меня пикантность спектакля состояла еще и в том, что Шабельникова, интеллигентного лоха, играл актер Венцислав Кисёв, известный советским телезрителям как необычайно убедительный исполнитель роли Карла Маркса в каком-то многосерийном фильме. На банкете, где было человек 40, – тридцать пожелали говорить, и, пожалуй, таких искренних благодарных слов мы у себя не слышали. В гостиницу вернулись в 2 часа ночи.
София начала марта 1987 года запомнилась пронзительным морозным ветром и каким-то холодом неопределенного общественного ожидания. Снежная поземка кружилась, гуляла вдоль совершенно пустых улиц. Казалось, город впал в обморок.
Коллеги-писатели говорили, что плохо знают, что происходит в Москве, так как русские газеты не продаются. Номер «Правды» из-под полы идет за большие деньги. Компартия воздерживается от комментариев, болгарская пресса, естественно, тоже. Поэтому на встречу с двумя российскими драматургами в Дом советской науки и культуры пришло очень много народу. Пригласили писателей и театральных деятелей не только Софии, но и из других городов, было человек 80, снимало телевидение, записывало радио, были все газеты. Планировался, естественно, разговор о современной советской драматургии, но вопросы из зала быстро повернули его в русло политики.
Алеша Дударев то ли в силу характера, то ли по причине своей оторванности от Москвы в основном отмалчивался. Поэтому отдуваться пришлось мне. Я рассказал все, что знал, о Горбачеве, о перестройке, о гласности, о брожении в обществе и смуте в интеллигенции, о попытках идеологического реванша. Многое для них звучало как откровение. Да и меня прорвало, мне терять было нечего. Впрочем, заявил я, как всегда безответственно, вас тоже это ждет, но вы пройдете этот путь быстрее, чем мы. У вас другая история. Держали нас часа три.