Дорогой скорби: падение, огонь и покаяние

– Будет сделано, – грозно сказал гроссмейстер. – Мои бойцы вам послужат хорошую службу.

– Благодарю. Лёгкая пехота пусть находится в резерве на западе, северо-западе и в центре у часовни. Если их вывести на передовую, то враг быстро овладеет портом и атакует в центр, так он перехвати инициативу, а нам этого не нужно.

– И сколько нам так держаться? – спросил

– Столько, сколько потребуется. Со временем мы должны отступить, прикинуться пораженцами, и вынудить Люция лично вступить в бой. Думаю, он не откажется повести своих воинов в последнюю атаку и тут мы его и убьём.

– Ценой своих жизней?

– Мы так или иначе будем мертвы, Ункано, – сказал Капитан. – Так почему же не умереть, сделав что-то по истине хорошее.

Азариэль было хотел провести параллели с тем военным советом, что проводился несколько лет назад в Цитадели, но не смог. Слишком разные грани единой многолетней битвы, которая готовилась окончиться здесь. Тот совет был преисполнен светом надежды на будущее мира без злого тирана, присягнувшего на верность силам тьмы. Множество светлых воинов со всех уголков мира собрались тогда под одной крышей, чтобы дать бой злу, грозившему всему миру. И об их великом подвиге знал сам император Тамриэля, принявший косвенное участие в жестокой брани. Но этот совет иной. На краю свету, где о них никто не знает, на промороженном куске суши собрались далеко не самые светлые силы. Служители хаоса вкупе со слугами забытого даэдрического ложного бога должны были дать бой силам Обливиона. Но эти два совета воистину объединило одно: они создавались для того, чтобы защитить Тамриэль и всех его жителей от гнуси даэдрических князей, распустивших свои загребущие лапы.

– Что ж, тогда я отдам приказы? – предложил Гроссмейстер.

Внезапно правая рука Азариэля охватилась жуткой болью, и он схватился за неё изо всех сил. Четыре командира отвлеклись от переговоров по обороне и обратили внимания на стенания парня. Его рука горела жутким пламенем боли, который спал через пару секунд, а чёрная метка пропала с ладони, сделав её абсолютно чистой.

– Что с тобой? – спросил Аун’Биэль. – Ручку прихватило?

Парень, ни взирая на удивлённые взгляды командиров, бегом метнулся к колоннам, начав пристально разглядывать морскую гладь. И над водой появилось странной фиолетовой свечение – разрыв между мирами, откуда подался зловещий двухпалубный фрегат, словно из самой преисподней. Его борта обиты железом, с выгравированной на нём даэдрической символикой, а на парусах развивался сигил Люция – стилистическое, словно гравированное руническое око.

– Вот и наступил час последней этой гибельной партии, – мрачно сказал Азариэль и схватился за клинок, воссиявший лазурью и громогласно, обращаясь к командирам войск Ситиса и Джиггалага. – Крепите оборону, враг наступает! – с еле уловимым шёпотом, уже себе сказал. – Может никто из нас до завтра не доживёт.