Византия в эпоху иконоборчества

Но, объективно говоря, для реализации столь честолюбивых устремлений одних побед было мало. Требовалась идея, способная объединить вокруг узурпатора широкие круги римского общества, и в первую очередь Церковь и армию. И Фома Славянин решил принять иконопочитателей под свое покровительство. Он рассчитал почти все верно: иконоборчество уже давно стало «визитной карточкой» аристократических кругов и высших иерархов Константинопольской церкви, как французский язык в русском обществе XIX века для дворян. Но среди рядовых клириков и христиан Востока оно не пользовалось популярностью. Поэтому призыв Фомы защитить иконы вызвал всеобщий и повсеместный восторг, вследствие чего численность его армии резко возросла.

Практически вся Малая Азия перешла на сторону мятежника, включая стратигов фем и расположенных там воинских частей. Верность Михаилу II сохранили всего две фемы — Опсикий и Армениак. Как следствие, гражданское и военное управление Малой Азией оказалось на время окончательно расстроенным, чем умело воспользовались грабители-арабы. Они начали совершать дерзкие рейды на эти территории, не встречая практически никакого сопротивления. Провинциальный флот также перешел на сторону Фомы. Но в этот момент губительно сказался союз Славянина с арабами, заметно охлаждавший отношение к мятежнику со стороны населения по мере приближения Фомы к Константинополю[553].

Поэтому тот посчитал себя свободным от каких-либо обязательств. Внезапно он напал на один из отрядов сарацин и разгромил его. Затем вторгся на территорию Халифата и вынудил арабов заключить с ним мирный договор. Вследствие этого Славянин решил сразу две проблемы — христианское население Азии боготворило его, как своего спасителя и избавителя от иконоборчества и мусульман. А арабы, заключив договор, тем самым признали статус узурпатора, как полноценного государя Римской державы.

После этого он с полным основанием потребовал от Антиохийского патриарха Иова (810–826) венчать себя на царство, что и произошло в действительности. Конечно, для полного соблюдения традиции венчание должен был произвести Константинопольский архиерей, но в данном случае церемония, произведенная одним из пяти восточных архипастырей, также добавила легитимности чаяниям Славянина в глазах населения.

Сменив после венчания свое имя на благородное «Константин», узурпатор собрал громадное войско, куда, помимо вооруженных отрядов присоединившихся к нему азиатских фем, вошли арабы, египтяне, индусы, персы, ассирийцы, армяне, халды, ивиры, зихи, кавиры и представители других, уже забытых племен. Как рассказывают, всего под управлением Фомы собралось более 80 тысяч солдат — великая по тем временам сила[554]. Поразительно, но первыми союзниками Фомы стали сборщики налогов — вечно презираемая широкими кругами населения группа чиновников. Они обеспечили казну мятежника, который теперь имел прекрасную возможность прослыть щедрым и справедливым, раздавая деньги направо и налево.