Византия в эпоху иконоборчества

Глава 1. «Шепелявый» царь. Восстание Фомы Славянина

Справедливо пишут, что Михаил Травл был не первым императором, взошедшим на престол после физического устранения своего предшественника. Но он был первым, кто сделал это настолько публично и при наличии столь малых оснований; всем было очевидно, что новым василевсом руководили только личные амбиции. Правление Льва Армянина было, конечно, не идеальным, но покойный монарх много сделал для блага государства и мог сделать еще больше. Поэтому, все были удивлены тем, что новый царь на деле оказался гораздо лучше себя самого, каким он был в должности сановника[542].

Основатель новой императорской династии едва ли может быть отнесен к баловням судьбы или к людям с необычными способностями. Напротив, в течение своей жизни он оставался таким же грубым и простым парнем, каким когда-то отправился покорять вершины иерархической пирамиды Византийской империи.

Он родился далеко на периферии, в городе Амории, что находился в нижней Фригии. Город был известен тем, что в нем издавна проживало большое количество иудеев и афинган (в переводе с греческого, «неприкасаемые»). Афингане составили довольно многочисленную секту, учение которой представляло собой механическую эклектику отдельных книг Ветхого Завета и Нового. Сектанты соблюдали иудейские обычаи, кроме обрезания, которое заменяли Святым Крещением. В древности считалось, что афингане являются потомками одного из иудейских колен, но впоследствии было установлено, что это — романизированные цыгане.

На их учение большое влияние оказали павликиане, и во времена императора Никифора I Геника они существовали в относительной безопасности: царь распорядился не трогать их. Это продолжалось до царствования Михаила I Рангаве, организовавшего на них гонения, но впоследствии афингане вновь распространились по Малой Азии[543]. Как живописует летописец, юноша сошелся со многими из них, и учение афинган наложило свой отпечаток на его религиозные воззрения. Конечно, он не стал приверженцем этого учения, но многие христианские понятия были затемнены сомнительными толкованиями, воспринятыми от еретиков.

Нет сомнения, что происхождения царь был незнатного — в детстве он даже пережил нищету, но сумел получить первоначальное образование. Однако неповоротливый склад ума Михаила не был приспособлен под науки: став зрелым человеком, он испытывал откровенное отвращение к словесным дисциплинам и предпочитал действие умозрительным рассуждениям. Ему нравилось демонстрировать собственные познания в сельском хозяйстве и лошадях, определяя по жеребятам, какие из них впоследствии могут стать хорошими боевыми конями. К тому же он от рождения страдал дефектом речи (отсюда и получил прозвище «Травл», то есть «шепелявый»), и красноречие, входившее в круг обязательных дисциплин для аристократической элиты Римского государства, было ему недоступно.