Овертайм (СИ)

— Солнце, — он поплотнее запахнул на ней халатик, чтобы не искушал. — Я тебя сейчас очень прошу — не выдумывай никаких глупостей. Ты — лучшее, что у меня есть. Завтра вечером я буду здесь. А если получится, то может и раньше.

Ноль реакции. Глаза напротив напряженно смотрят сквозь него, будто он призрак. Намертво вбитая в подкорку привычка отказываться от права на счастье по-прежнему была сильнее.

— Не убедил. — Андрей с трудом сдержал за зубами поток брани, обхватил рукой ее затылок и прижался лбом ко лбу. — Я бы привязал тебя к себе и не отпускал никогда, но… Пойми, солнце мое, есть вещи, которые мужчина должен делать самостоятельно. — И лукаво усмехнулся от своих слов.

Настя напряженно зажмурилась, будто смотреть иначе пока было больно. Обняла обеими руками его за плечи.

— Не знаю, за что корю себя больше: за то, что тогда скрыла правду, или за то, что сейчас взвалила все на тебя, — от близости и страха потерять его внутри все обрывалось. — Я тогда боялась этого выбора, а сейчас еще сильнее боюсь.

— Ничего, справимся с твоими страхами. Вместе.

— Это будет нелегко, — на губах Насти появилась первая робкая улыбка. — Подумай.

— Главное, чтобы ты больше не думала. И я, кажется, знаю средство.

Она даже пикнуть не успела, как оказалась сидящей на стиральной машинке. Прохладная поверхность неприятно обожгла ягодицы, но через мгновение все неудобства и сомнения вылетели из головы.

Забываться было сладко. Под журчание воды из умывальника и рваное дыхание любимого жизнь наполнялась новыми ощущениями и радостью. С каждым поцелуем, с каждым мучительно-нежным толчком навстречу мечта все больше становилась явью.

Овсянки хватило «доиграть» до финала, а убежденный, что взрослые старательно чистят зубы, Костя предпочел не вмешиваться.