Овертайм (СИ)

— Подлец… — Барская попыталась вырваться, но не вышло. Андрей перехватил ее руки и зажал ладонью в замок над головой. — Не смей!

— У тебя ведь никого не было все это время? — пока свободная рука пробиралась под платье, он коленом заставил ее раздвинуть ноги. — Не поверю, чтобы ты позволила кому-нибудь так к себе прикасаться. — Палец, поглаживая бархатное бедро, оттянул в сторону резинку трусов.

— Это не твое дело! — боясь выдать себя, Настя изо всех сил сжала колени. Не стоило ему знать, насколько она готова и чего хочет.

— Почему никого не было? — гнул свою линию Таранов. — Почему одна?

— Не хотела!

— Врешь!

— Отстань!

— Говори правду! — сквозь зубы прорычал Андрей. Теннис словами его уже достал.

— Нет!

— Настя, не заставляй тебя принуждать, — он больно сдавил ладонью ягодицу. — Говори.

— Да оставь ты меня уже в покое, — вырвалось с тихим всхлипом.

— Не могу…

— Пожалуйста. Андрей, я очень тебя прошу, — безнадежно, шепотом, — не надо.

В тусклом свете уличного фонаря на глазах ее сверкнули слезы. Это была уже совсем другая Настя. Не Барская, сотканная из железа и льда, а его! Та самая, которую не смог забыть. Сердце сжалось до боли.

— Настя, солнце, — лбом прижался к ее лбу. — Чего ты тогда испугалась? Почему не рискнула даже попробовать?

Андрей, как в кокон, взял ее лицо в ладони, не позволяя отвернуться. Если решит врать — пусть попробует сделать это, глядя ему в глаза.

— Ты уверен, что действительно хочешь это знать? — закусила губу. Соблазн сознаться был велик. Выдать всю правду о дяде, о шантаже, и пусть решает сам, как жить дальше с этой правдой. Одно признание, только… От любви до ненависти — один шаг, и обратно его не пройти. — Может, оставим все как есть? Ты там, я здесь. Просто жизнь.

— И тебе хорошо от такого расклада?

Настя открыла было рот, чтобы сказать «да», но большие пальцы, лежавшие до того на ее щеках, спустились на губы. Запечатали.

— Соврешь ведь, — он покачал головой, и ладони двинулись дальше. Проложили огрубевшими подушечками дорожку по подбородку, спустились к шее, туда где четко и быстро бился пульс. — Просто жизнь, да?

Губы накрыли чувствительное место в ямочке возле горла, и горячий язык прошелся вдоль мышцы. Глухой всхлип и дрожь ответили вместо слов. Пульс стал еще чаще, а знакомый пьянящий аромат тела начисто лишил рассудка.

— Пожалуйста, не надо, — Настя даже не сопротивлялась. Так, слабая просьба, адресованная скорее к себе, чем к целующему ее мужчине.

— Я хочу тебя, всегда хотел… Быть в тебе, рядом с тобой, вместе с тобой. Солнце, неужели ты думаешь, что это просто секс? — послышался охрипший голос Андрея. Он уже распахивал ворот домашнего платья, пробираясь к ключицам.

— Я не хочу, — попыталась отстраниться.

— Чего? Меня или быть со мной… постоянно? — Таранов стянул через голову свою рубашку и швырнул на стул. — Настя, что именно ты не хочешь? От чего тебе легко отказаться? Ответь мне, солнце.