Сказка без чудес

Ах, как прекрасен был Заповедный бор в первозданной дикости своей семь тысяч лет назад!

Огромные сосны тянулись, казалось, до самых облаков и смыкались там, в небесной синеве, тёмно-зелёными кронами, погружая подлесок у величественного подножия необъятных стволов в таинственный сумрак, безмолвие и прохладу.

Как плыла тихо, недвижно почти тёмная вода в речке Боровке, не имевшей тогда, конечно же, никакого названия, поросшей сытой, напоённой до отвала осокой и непролазными зарослями ежевики по безлюдным своим берегам.

Как прекрасны, умиротворяюще спокойны были залитые тёплым, медовым солнечным светом выстланные изумрудной травкой полянки с редкими огоньками неброских лесных цветочков, открывавшиеся вдруг неожиданно путнику в самой, казалось бы, непролазной чаще угрюмого в таких местах бора.

Как бесшумно, осторожно ступая, будто стремясь оставить в целостности, непримятой каждую травинку, не треснув веточкой, не хрустнув сучком, пробирались, оглядываясь тревожно по сторонам и принюхиваясь к тонкому, неощутимому почти дуновению ветерка, здешние исконные обитатели — лоси, косули, олени, кабаны и их вечные заклятые спутники — волки.

И небыло здесь тех, кто мог одним беспощадным посвистом стрелы или глухим ударом каменного топора прервать вдруг жизнь лесных обитателей.

Тогда, семь тысяч лет назад, в бору ещё небыло человека.

Хотя обретался он рядом, в окрестных степях, гарцуя на одомашненных, совсем недавно подчинённых своей воле, и от того полудиких лошадях. Пас несметные, смирные и равнодушные к своей незавидной участи стада коз, овец, коров, откормленных на обильных, в рост человека, степных травах. А на досуге охотился, гонял по бескрайним, продуваемым всеми ветрами пространствам сайгаков, бизонов и буйволов. Демонстрировал соплеменникам отвагу и силу, вступая в схватку, вооружившись только копьём с кремниевым наконечником, с таившими по камышовым озёрам тиграми и рыскающими там свирепыми, клыкастыми вепрями.

И от того был сыт, здоров, подвижен и ловок.

А от того, что человек в ту немыслимо далёкую пору брал от природы лишь то, что мог использовать в пищу, для одежды да немудреного обихода, а попользовавшись, возвращал всё, включая собственные бренные останки после смерти, в окружающую среду, никакого значимого ущерба месту своего обитания он не наносил.

Ближе к зиме, до наступления трескучих морозов, всадники откочёвывали вместе со всем скарбом, угоняли скот на юг, туда, где снег не ложился плотно, скрывая пастбища и лишая пропитания животину.

А бор застывал в снежных кружевах, пережидая в оцепенелом одиночестве стужу, до следующей весны.

Люц, по природе своей существо неземное, чьи прародители затерялись где-то в труднодостижимых безднах Вселенной, однако сотворённый Создателем всего сущего по образу и подобию своему, не был чужд понятиям о красоте, гармонии, чувству привязанности, а потому любил бор.