Миллион миров [СИ]

А если шагнуть вниз, всё разрасталось и увеличивалось, Фокс превращался в лилипута, а затем и вовсе проваливался в микро-мир. Это сейчас было не важно, но так здорово! Одиссея охватило ощущение всемогущества. Он даже полетал среди атомов, но воспоминание о Лесси, боль в душе и значимость своей миссии быстро вернули его в привычный размер.

Значит, в безвременье ты можешь путешествовать по всей вселенной, побывать везде и всегда, увидеть всё. Он тут же снова отвлёкся от главного и устремился в своё детство, увидеть отца и мать. Но несмотря на усилие сделать огромный прыжок – остался на месте. Попытался снова, ещё, безрезультатно. Кажется, он понимал, почему.

Шагнув на пятьсот лет, Фокс почувствовал и даже физически увидел, что находится у конца ландшафта времени: чем левее он был, тем меньше отражений там оставалось, тем более бледный и прозрачный пейзаж лежал впереди, а за ним простиралась гнетущая тёмная пустота.

Ну конечно. Он же видел всю аномалию целиком, когда увеличил масштаб, и видел, что вокруг нет ничего. Весь этот мир и все передвижения в нём ограничивались аномалией, Фокс не мог выйти за её пределы ни в пространстве, ни во времени. И с одной стороны, его пронзило разочарование, божественное всемогущество обернулось иллюзией. Но с другой стороны… «Сейчас я увижу и прошлое, и будущее этой истории!» мелькнула торжествующая мысль.

Он устремился направо, к финалу аномалии. И это оказалось всего на десяток часов правее взрывающейся рыбки «Гаррака». Одиссей покадрово смотрел, как кварковая бомба уничтожает зеркальную звезду, и по всем космическим рекам проносится волна высвобождения: сжатое, скомканное пространство разглаживалось, перспективы сходились воедино – а потоки исчезали один за другим, и астероиды начинали разлетаться во все стороны.

Но что-то странное было в их движении, они ударялись друг о друга и многие срастались. Вот оно что: после высвобождения весь темпоральный поток аномалии пошёл назад! Одиссей взмыл выше по оси масштаба и, как зачарованный, смотрел сверху, как формируется уничтоженная искажением звёздная система. Пространство грандиозно расширялось, большинство осколков сформировались в четыре облака, эти облака пульсировали и срастались в планеты, а самое большое разгоралось солнечным огнём и становилось звездой. Планеты возрождались из пепла, отлетали от звезды и разлетались по своим орбитам.

Одиссей многое повидал на своём веку, но вселенная каждый раз находила, как поразить его новым зрелищем, от которого душа могла бы замереть в восторге или сбежать. Эх, будь у него пятки… Он смотрел, как время отматывается назад, как возрождается уничтоженное, и мощь искажённой гравитации медленно отпускает обезумевшие планеты, как они возвращаются на свои места.