Миллион миров [СИ]

– Мысль в том, что мертвые находятся от нас на расстоянии вытянутой руки, и они там живые, – повторил Фокс так сдержанно, как только мог. – Обычно мы не можем их увидеть и услышать, а тем более, дотянуться. Но в этой аномалии пространство и время так изогнуты и перетекают друг в друга, что можем. Этот узел настолько смешал пространство и время, что мы смогли говорить друг с другом, видеть друг друга… и влиять друг на друга, в обе стороны, сквозь семнадцать лет.

– Да, но судьбы этих несчастных уже совершились, – умиротворённо сказал старик. – Их будущее, как вы сказали, уже произошло. А для нас оно прошлое, и мы не в силах его изменить.

– Даже если бы физически могли, это логически невозможно, – скривился Одиссей. – Если ты полетел в прошлое и раздавил там бабочку, не просто мир вокруг тебя изменится. Он изменится настолько, что ты никогда не родишься, как и все остальные, кто жил с тобой – вместо них родятся совершенно другие люди. Потому что любое, даже крошечное изменение прошлого за большой срок в сотни и, тем более, тысячи лет, чаще всего порождает такую лавину перемен, что всё происходит по-новому. И даже если это не нарушит общих тенденций развития цивилизации, то совершенно точно и без шансов сотрёт всех конкретных людей. На их месте родятся другие, новые. И ты не отправишься в прошлое, чтобы раздавить бабочку, потому что не будет тебя, который сделал это и изменил. Если подумать, любое серьёзное изменение прошлого делает невозможным самого себя. И воздействия на прошлое могут быть только такими, которые совершают то, что и так произошло. Древние греки опять были правы: царь, который пытается помешать убить себя, этим себя и убьёт.

– Выходит, совершённое не изменить, – внимательно ответил старик. – Как я и думал.

– Но только не потому, что оно исчезло. А наоборот, потому что существует всегда. А машины времени и бравые путешественники, меняющие историю направо-налево, а потом как ни в чём не бывало приходящие домой; ветвящиеся мультивселенные с бесконечным числом вариаций – всё это лишь уловки и обманки ради красивого сюжета. Реальность только одна, потому она и драгоценна. Потому важен каждый твой поступок, ведь победил ты или проиграл, он впечатывается в вечность и формирует бытие всех будущих поколений.

– Тогда что же вы пытаетесь изменить? – удивился голос. – За что собрались отдать свою жизнь?

– Я плыву по течению, – опустил голову Фокс. – Но в этой уникальной аномалии, в этой путанице направлений и перспектив есть одно место, куда мне нужно попасть, а вернее, привести корабль.

– Куда же?

– В ту точку, где Лесси и Шави ещё живы.

– Но вы не можете с ними встретиться, потому что уже не встретились, Одиссей-сан. Ведь всё, что вы только что описали, этому противоречит.

Лицо Фокса дрогнуло, словно он хотел что-то произнести, но в последний момент изменил слова.