Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Обогащенный полученными знаниями Возняк раздумывал, как лучше действовать. Пригласить эту Горгону в отделение? Договориться прийти к ней с визитом? Поймать ее на месте и обменяться парой слов?

Поймать на месте и застать врасплох!

Увидев мускулистую мужскую фигуру и отлично знакомое ей удостоверение, пани Идалия моментально пригласила комиссара в уютную каморку, которую она называла кабинетом. Там она предложила гостю многочисленные напитки, но Возняк удовольствовался минеральной водой.

— Так, для порядка, чтобы покончить с формальностями, — сказал он любезно. — Где вы были шестого июня десять лет назад?

Пани Красная, вместо того чтобы возмутиться глупым вопросом (ну кто помнит, где он был и что делал десять лет назад, если только аккурат не выходил замуж в этот день!), гордо выпрямилась.

— Я была в Колобжеге. Я из года в год езжу на курс лечения в Колобжег, с двадцать четвертого мая по восьмое июня, и тогда я как раз была там в первый раз. А в этом году получился юбилей, мне там даже небольшой праздник устроили: я ведь у них постоянная клиентка, ежегодно приезжаю, как часы. И на следующий год мне там обещали десять процентов скидки, а ведь цены у них высокие. А что? Почему вы спрашиваете? В это время что-нибудь случилось?

Гордость от оказанных ей почестей сменилась в голосе Красной обычным любопытством. Беседа с очень красивым мужчиной родственной профессии явно доставляла ей огромное удовольствие, без малейшего оттенка беспокойства.

— Нет, это просто формальность, — снисходительно пояснил Возняк. — Як вам с другим делом. У вас была подруга, некая Хелена Хавчик?

— Была? — удивилась пани Идалия. — А что с ней случилось? Была и есть, почему бы и нет? Она же не умерла внезапно, нет? Я ни о чем таком не слышала.

— А когда вы ее последний раз видели?

— Ну как когда? В Колобжеге! Она на этом моем празднике была, даже меня поздравляла. Она там с недельку пожила, поплескалась в море немножко. А что?

— А сейчас она где?

До сих пор раскрепощенная и даже радостная пани Идалия слегка смутилась.

«Сейчас соврет!» — подумал Возняк и вдруг осознал, что во всем этом расследовании он столкнулся с чем-то невероятным.

Изобилие свидетелей, которые не врут, не упрямятся, почти беззаботно говорят только правду. Одиннадцать лет близких контактов с подозреваемыми всякого разбору выработали в нем почти животный инстинкт распознавать правду. Сначала все эти люди старались раскрывать как можно меньше, а когда выяснилась личность жертвы, из них фонтаном забила искренность. Конечно, он мог ошибаться, мог глупо выдавать желаемое за действительное, но инстинкт уверял его, что эти люди не лгут.