«Гильотина Украины»: нарком Всеволод Балицкий и его судьба

14 или 15 мая 1937 г. В. А. Балицкого посетил и первый заместитель Председателя Совнаркома УССР И. С. Шелехес. Вообще-то он был довольно частым гостем в НКВД УССР, навещая своего друга З. Б. Кацнельсона или В. А. Балицкого, засиживался у них по 2–3 часа, читал протоколы и уезжал «с отличным настроением». На этот раз Л. И. Стрижевский отметил, что в приемной он «столкнулся с Шелехесом, который выходил от наркома рассеянный, мрачный, мне показалось даже, в подавленном состоянии»[1045].

Балицкий еще успел назначить директора милиции Н. С. Бачинского заместителем наркома внутренних дел УССР[1046], принять участие в работе V Киевской городской (открылась 9 мая) и III областной (открылась 17 мая) партийных конференций[1047]. Он сидел в президиуме, но не выступал. По-видимому, мысли были где-то далеко. С докладом о борьбе с «врагами народа» выступил начальник Киевского областного управления НКВД Н. Д. Шаров.

По поводу отъезда наркома из Украины на пароходе был устроен банкет, на котором присутствовали все высшие руководители УССР с женами. В прощальной речи Балицкий, в частности, отметил, что руководство немного затирает наркома образования В. П. Затонского, что бывший «боротьбист» А. П. Любченко – талантливый человек, но может сорваться[1048]. Кроме того, наедине Балицкий заявил Любченко: «Вы меня не оценили и посмотрите, что будет без меня!»[1049]

Напоминание о своем боротьбистском прошлом Председатель Совнаркома Украины воспринял как обиду и позже жаловался, что «этот наглец и сволочь в присутствии беспартийных жен и не только членов Политбюро, но в присутствии целого ряда работников, даже не членов ЦК, счел возможным, знаете, сказать о Любченко, как о боротьбисте.

Для меня название «боротьбист» является не только дискредитирующим, а просто сволочным!»[1050] Любченко давно считал, что «Балицкий – это давно переродившийся человек. что это такой циник, для которого нет ничего святого»[1051].

Балицкий вместе с женой на два дня поехал в Харьков попрощаться с матерью, которая проживала в ведомственном доме НКВД на улице Каразина, дом 6. Этажом выше размещалась квартира его родной сестры Антонины Вазановой и ее мужа Дмитрия Константиновича Вазанова-Леонтьева – работника прокуратуры.

В 17 часов за Балицким заехал С. С. Мазо со своим заместителем капитаном госбезопасности Г. А. Клювгант-Гришиним. Нарком попрощался и поехал с чекистами. Утро следующего дня он провел с Н. Ф. Гикало, который позже вспоминал: «Я помню, как Балицкий уезжал отсюда. Он был страшно встревожен, не знал, куда ему деваться. Уезжал, да еще с таким постановлением ЦК. Чувствовалось, что человек исключительно переживает. Он мне в Харькове сказал, что на вечере сказал крепкое слово по адресу Любченко. Я удивился, чего ему надо было. Я спросил, для чего вам надо, уезжая на Дальний Восток, сказать крепкое слово Любченко. Он ответил: должен был сказать, чтобы он почувствовал. Он предупреждал: смотри, за тобой дело имеется»[1052]. Обратим внимание: Гикало упоминает какое-то очень неприятное для Балицкого постановление ЦК. О чем шла речь, пока непонятно, какое именно постановление имелось в виду, еще надлежит выяснить.