Сонюшка, милая, подумай, какая радость — мне сказали, что от тебя уже привезено письмо и вечером я его получу! Сонюшка, ведь — это все же удивительное благословение судьбы — наша переписка. Несмотря на все перекидки — наша переписка не страдает. Нет, я не должен роптать. День посветлел. Я не знаю еще, какие вести. Быть может, дурные. Но то, что письмо есть, уже такая радость.
Итак, прощай, мой мост[648] с речными просторами, гулом воды и быстрыми стрижами. Прощай, мой уголок, в тихом последнее время бараке — где я стал даже раздеваться и спал один! У меня даже появился сенник. Прощай, свобода в распределении моего времени — дневного и ночного. Привычный круг людей с налаженными отношениями. Столовая, изредка кино, спектакль (ставим «Хирургию» Чехова), книги, газеты, а также паек тех. персонала, ларек с молоком, столовая с квасом, свежая рыба, пойманная моим товарищем по учету, на твоем масле, и т. д. и т. д. «По морям, по морям, нынче здесь, а завтра там»[649].
Все уже прошлое. Новая колонна — здесь, вероятно, надолго. Работа легче. Голова не перегружена цифрами. Вчера спал и во сне не вычислял. Но общий котел, общий барак, быт еще едва налаживается. Воздух прекрасный. Зеленеющие луга. Сопки близки. Покрыты липой. Кое-где липа спустилась и рассыпалась по равнине. И тишина, глушь.
Я на той же работе, что и осенью. Сижу много на траве. Смотрю кругом, смотрю на небо и вспоминаю: то лето в Речкове, то юность раннюю в Барановке Рязанской губернии. Вспоминаю сестер — юных девушек Наташу, Христю, Таню. Очень живо вспоминаю не только факты, атмосферу жизни тогда, но и ее окраску лучами зари жизни. Но полнее всего чувствую я не свое, а чужое — но такое близкое. Это возвращение Лаврецкого к себе в Затишье из‐за границы у Тургенева. Помнишь — его печаль об конченной жизни, и все существо, охваченное тишиной.
Только бы поскорее письмо от тебя. В эти дни оно мне так нужно.
4 июля 1939 г. Ст. Уссури
Дорогая моя Сонюшка, теперь я знаю уже, что ты на отдыхе. Ужасно беспокоюсь, что не рассчитал относительно времени получения моего письма, в котором я просил тебя посоветоваться с моим врачом. Ничего не нужно. Опухоль спала. А в формуляре моем значится артериосклероз. Все, что требуется. Чего же больше. К счастью, ты его не получила накануне отъезда.
Твое письмо о стихах Пушкина было очень кстати. Да, я могу жить и с малым, храня терпение, но и это малое сократилось здесь до минимума. Здесь я ценю чистый воздух полей, ветер да небольшой досуг между приездами автомашины, когда я могу отдаться своим думам. Вот и все. Жара, зной. Доходит до 47°. Снял все, кроме майки, — обжог руки и плечи солнцем. Тени нет. Одно спасение — ветерок.
Во время знойных часов и мысли превращаются в пар, которым полно побелевшее небо с белыми, мелкокудрявыми застывшими облаками. Над травой проносится то удод, то сорокопут. Иногда парит хищник. Вот и следишь его полет, а в ушах звенит песнь о старом кургане в широкой степи. Знаешь ее?
Жар спадает. Мошек еще нет. Это лучшее время. Затишье в подвозе (я приемщик лесоматериала, пиломатериала, камня, балласта и т. д.). И вот я уношусь в своих думах в прошлое. Обычно не в далекое прошлое. Я тебе писал: оно, как тот город, которому посвящена моя любимая опера[650], — выкристаллизировалось и погрузилось в вечность. С ясной душой слышишь звуки, на него летящие. Обычно я возвращаюсь к московскому периоду нашей жизни. Как он богат! Не верится, что все пережитое укладывается в 4 года. Иногда мной овладевает волнение. Я вскакиваю и от волнения начинаю быстро ходить между травами. Ведь в Москве все только начатое, и семья, и научные труды, все еще в творческом движении. И все так внезапно оборвалось. Все вскипает во мне. Жжет внутри. И все же хорошо, что эти годы были у меня.
вернуться
648
Имеется в виду второй железнодорожный мост, строившийся во время прокладки Бамлагом вторых путей Транссиба. Первый мост был построен в 1895 г. Железная дорога пересекает реку Уссури только в городе Лесозаводске.
вернуться
649
Строки из песни, ставшей популярной в годы Гражданской войны в России и широко известной благодаря роману «Чапаев» (1923) Д. Фурманова.
вернуться
650
Опера «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии» Римского-Корсакова была поставлена в 1907 г. в Санкт-Петербурге, в Мариинском театре.
