Избранные произведения. II том

Он убил уже четверых, когда подъехали мы с Роем Барнсом, только-только разобравшись с мелким ДТП на объездной дороге в паре миль от шоссе. Мое ружье и пистолет заместителя оставили от чудовища багровое месиво, посреди которого лежал труп, выскользнувший из простреленного брюха. О дорожниках и говорить было почти нечего. Кто погиб, как тот бедолага, что угодил в брюхо монстра, кто стонал с перемазанным кровью лицом, кто стремглав бежал к городу. Мне тогда было не до них.

— Что это, шериф? — спросил Барнс.

— Не знаю.

— Мы его насмерть пристрелили?

— Тоже не знаю. Но лучше к нему не соваться.

Мы отошли. Остались только солнечные лучи, косо скользившие между стволами, пар от горячего асфальта и дым из разбитого «крайслера». Свет прорезал завитки дыма, низко стелившиеся над трупом чудовища, будто нечто, прикрываясь ими, хотело отгрызть от мира кусок дорожного полотна и все остальное.

— Меня чего-то мутит, — сказал Барнс.

— Терпи, Рой.

Я схватил его за плечо, повернул лицом к себе. Совсем еще молоденький парнишка, до этого случая ни разу не доставал ствол из кобуры во время дежурства. Сам я служу вот уже пятнадцать лет, но, по правде сказать, такого не увидишь и за сто лет службы. И мы оба понимали, что этим не ограничится. Ну, что видели — то видели, что сделано — то сделано, теперь надо разбираться с тем, что осталось.

Значит, надо осмотреть «крайслер». Я навел на автомобиль ружье, целясь в дверь водителя, и мы подошли поближе. От удара водитель впечатался головой в руль. Лицо в потеках черной крови, остро заточенные зубы насквозь прокусили бледные губы, ошметки которых свисали с десен, как рыбьи потроха. А по всему лицу процарапаны слова — где лиловыми рубцами шрамов, где свежими алыми порезами. Ни одного из этих слов я не знал. И не понимал, к чему они.