Лекарь-воин, или Одна душа, два тела

Шварц оказался прав. Французы попытались атаковать наши позиции перед самым рассветом, когда вездесущие солнечные лучи только собирались обшарить наши недремлющие позиции. Не знаю, сколько их вышло из замка, но после восхода солнца, мы насчитали сорок три трупа. Всех положили пушки картечью, и может быть, нескольких наемников сразили меткие стрелки. Сколько раненых у противника — тоже неизвестно. Зато я, как лекарь, доподлинно знаю, что с нашей стороны ни невосполнимых потерь, ни раненых не было. Всегда бы так происходил огневой контакт с неприятелем.

Поскольку противник отверг условия сдачи замка, Шварц после завтрака возобновил обстрел осажденной крепости пушками всех калибров, а после обеда швейцарцы взяли ее штурмом. Не мог я понять французов: им предлагали живыми покинуть замок, а они уперлись и пытались еще и нам пустить кровь. Да, три десятка швейцарцев сложили головы во время яростного скоротечного боя с защитниками осажденного замка, и столько же раненых, пятеро из которых, не сегодня-завтра встретятся с родственниками на небесах. Я всех раненых успел качественно обработать. Была всего одна ампутация: я не волшебник, из кусков кожи и остатков костей руки отращивать не умею. На тяжелораненых я практиковался в проведении полосных операций. В принципе сделал, что мог, но без антибиотиков они, скорей всего, не выживут. Будет просто чудо, если кто-то выкарабкается.

После взятия замка швейцарцы качественно его почистили: выгребли все ценное, в том числе покои патриция освободили от ценных вещей. Самого Гваделини мастер Шварц приказал заковать в цепи, а жену с детьми посадил в клетку. В таком виде их повезут в Венецию. Правда, этот путь Гваделини проделает пешком. Следом за патрицием будут топать двадцать семь французов — это все оставшиеся в живых наемники, теперь их судьбу будут решать в столице.

До утра швейцарцы занимались дележом трофеев, меня в числе соискателей не было, наверное, решили, что мне жалования достаточно, а то, что я многих от смерти спас, не считается. Пусть даже так, я себе «честно» «скрысятничал» очень-очень солидный трофей. Мне не стыдно, я считаю этот трофей справедливой платой за разоблачение продавшихся швейцарцев и перехват продовольствия, контрабандой направлявшегося в замок. Поначалу еще какие-то сомнения и терзания моей совести имели место быть и, возможно, они бы усилились, надели меня швейцарцы какой-то долей трофеев. Ну, а раз они так, то переживать я перестал теперь на законных, так сказать, основаниях. Одна проблема имела место и тревожила мою голову: теперь бы уже свой клад забрать без проблем.

С рассветом побывал в замке. Из прежних обитателей удалось найти только повара плененного патриция. Он мне показал склад, где хранились запасы лекаря замка. К несчастью, старик — лекарь подвернулся под горячую руку швейцарским солдатам. Не пережил он этой встречи. Много там не набрал — так, сделал небольшой запас сушеных трав и перевязочного материала. А вот Лука нашел десяток рулонов совершенно белого полотна. Отличная находка: и на бинты можно пустить, и постельное белье пошить. А если я постараюсь нарисовать, то можно заказать у портного и привычные для меня трусы.