Высокое Искусство
- Автор: Николаев Игорь Игоревич
- Серия: Ойкумена(Николаев) #2
- Год: 2020
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Высокое Искусство». Краткое содержание книги:
Содержание в общем полностью описывается словами И.Кошкина: Почти все персонажи были на сложных щах, имели суровую судьбу (или, вернее, она имела их), тяжелое прошлое и опасное будущее.
Будет много тяжких испытаний, боли и страдания (все как мы любим, да), суровый быт городов осени средневековья и не все действующие лица доживут до финала (как будто вы сомневались).
Не знаю как насчет 18+, но сцены боев, насилия и софт-эротики имеют место быть.
- Не надо, - шепнула Елена в ухо подруги, согревая дыханием.
- И лишь тебе ничего не нужно. Ты хочешь меня. Только меня.
Дворянка повернула голову в бок, чтобы Елена лучше слышала, и четкий профиль выделялся на фоне последней свечи идеальной скульптурной линией.
- Да. И ты моя, - вымолвила Елена, прижимаясь к подруге, уютно прижавшись щекой к лопатке Флессы. - По крайней мере, до утра. И дальше. Сколько захотим. Пока будем хотеть.
Она выдохнула, снова поцеловала спину Флессы и в третий раз почувствовала узлы старых шрамов. Никогда в жизни Елене так не хотелось быть настоящей колдуньей, уметь творить нечто волшебное. Она ласкала губами жесткие, рваные линии, отчаянно желая, чтобы те исчезли, растаяли под нежными поцелуями. Но еще больше, чтобы растворились шрамы на душе властной, жестокой и в то же время несчастной Флессы аусф Вартенслебен.
Елена не испытывала иллюзий относительно любовницы. Она знала, что Флесса может убивать - и убивала. Может исхлестать кнутом нерадивую служанку - и лишь воздерживается в присутствии чувствительной подруги. Но... все это было в другой вселенной. Не здесь и не сейчас. Сейчас Елена обнимала женщину, которую искренне, по-настоящему жалела, которую хотела, которую...
Что?..
Какое слово здесь можно использовать? И можно ли вообще?
- Ты любила ее?
- Что? - вздрогнула Елена.
- Ты сказала, что я не она, - глухо выговорила Флесса, снова отвернувшись. - Тогда...
Елена почувствовала, как пересыхают губы. Захотелось вырваться, уйти с кровати, но, будто чувствуя порыв спутницы, Флесса крепче сжала ее руку, приковывая к себе.
- Ты любила ее?
Елена тяжело, прерывисто вздохнула. Старые воспоминания пробудились, ломали тонкую льдинку забвения, которую она с таким трудом создала, замораживая боль в душе.
- Дашь-на-Дашь, - сказала Елена. - Играем? Расскажи мне, откуда шрамы. И я отвечу.
«Дашь-на-Дашь» было детской – да и взрослой, случалось - игрой, известной по всей Ойкумене. Откровенность в обмен на откровенность. Секрет за секрет. Считалось, что сам Пантократор в этот момент прислушивается к словам, поэтому ложь в, казалось бы, совершенно безобидном развлечении оказывалась недопустима. Елена хотела уйти от неприятного разговора и рассчитывала, что Флесса не станет играть. Судя по воцарившемуся молчанию, расчет оправдался.
- Отец бил меня дважды, - внезапно заговорила Флесса. - Один раз, когда я впервые напилась. Другой...
Она снова замолчала. Елена разрывалась меж двух стремлений. Ей одновременно хотелось, чтобы Флесса замолчала и продолжала говорить. Воспоминания причиняли герцогине боль, тревожили старые шрамы на сердце, чтобы это понять, не нужно было смотреть ей в лицо. Но... в сокровенном знании, которым делилась Флесса, было высшее доверие. Отвергнуть его - значило оскорбить. И Елена слушала.
- У отца был паж. Из хорошей семьи, боковая ветвь настоящих приматоров. Родовитые, выше нас, но бедные. Для своего круга, конечно, бедные. Не к лицу таким идти в подчинение к тем, кто ниже по крови. Но мальчик был пятым сыном, никакого будущего в семье. В таких случаях, бывает, закрываются глаза, и прощается кое-какое умаление...
Флесса вздохнула. Елена просунула правую руку между подушкой и головой герцогини, обняла ее за шею, поглаживая по чуть влажной щеке.
- Семья позволила ему идти в услужение к Вартенслебенам, чтобы укрепить дружбу фамилий. А мальчик... полюбил меня.
Флесса качнула головой, чтобы ногти Елены плотнее прижались к щеке, потерлась совсем как кошка.
- И я полюбила его, - коротко вымолвила герцогиня.
- Сколько тебе было лет? - вопрос звучал глупо, но вырвался сам собой.
- Мало. Но он был красивый. Юный. Влюбленный. И я... тоже.
Елена не видела, но с легкостью представила, как огонек свечи отражается в синих зрачках Флессы, играет живым пламенем, отражаясь в слезинках.
- И я, и он уже знали, что мы - бономы. Нам многое дано по праву рождения. Мы вели и будем вести жизнь, о которой низшие сословия могут лишь бесплодно мечтать. Но...
Снова вздох.
- Но такая жизнь накладывает обязательства, долг. Взымает плату.
Что-то подобное говорил и Чертежник. В другое время, о других вещах, но суть та же. Обретая - ты всегда чем-то жертвуешь, даже не желая того.
- Мы уже привыкли, что относимся к небожителям. Но еще не понимали, что даже высшие создания должны следовать правилам.