Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе
- Автор: Красильщиков Владимир Ильич
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Издательство политической литературы
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе». Краткое содержание книги:
В нескольких сборниках, выпущенных Политиздатом, публиковались рассказы В. Красильщикова о соратниках Ильича. Затем — в серии «Пламенные революционеры» — вышли повести «Интендант революции» об Л. Д. Цюрупе и «В начале будущего» о Г. М. Кржижановском.
«Звездный час» — повесть, посвященная Г.К. Орджоникидзе — Серго, как его называли родные и товарищи по партии, стахановцы и пионеры, маршалы и академики. Большое место в повести занимает образ В.И. Ленина. Писатель стремится показать становление Серго под воздействием Ильича, их дружбу и борьбу за партию, за революцию, за индустриализацию.
Теперь, кажется, вес предусмотрели — до надувной лодки с неприкосновенным запасом продовольствия на случай вынужденной посадки. Но все предусмотреть невозможно…Еще в ходе подготовки не раз натыкались на глухую степу. Каков должен быть один-единственный мотор, чтобы не подвести в многодневном полете на тринадцать тысяч километров, чтобы оторвать от земли две трехтонные автоцистерны бензина, да самого себя, да самолет с экипажем — итого одиннадцать с половиной тонн? «Фирма» Микулина дала такой мотор, Туполев несколько облегчил задачу: впервые для взлета построили бетонную полосу со стартовой горкой.
Тем временем французские летчики установили новый мировой рекорд. И всю зиму пришлось доводить самолет. В сентябре тридцать четвертого экипаж Громова семьдесят пять часов летал без посадки по треугольнику Москва — Рязань — Харьков, намного обставив французов. Через сорок лет, в эпоху реактивной авиация, рекорды Громова, установленные на туполевском самолете с микулинским мотором, будут перекрыты лишь на тысячу с небольшим километров…
Но одно дело летать без посадки над своей территорией, где чуть не каждое поле — запасной аэродром, совсем иное — через полюс в Америку. А именно это собирался сделать один из героев челюскинской эпопеи — Леваневский. Год назад он, Байдуков и Левченко стартовали, но над Баренцевым морем погнало масло из мотора, в кабине появился угарный газ, едва вернулись. Леваневский отказался повторить полет. И тогда вызвался Чкалов, написав письмо Сталину. Однако решили пока через полюс не летать — опробовать самолет в Арктике, вдоль берегов Ледовитого океана. С Чкаловым полетели второй пилот Байдуков и Беляков, штурман, талантливый ученый.
Уфф… Какое жаркое, какое душное лето выдалось! Вспоминается Ильич. Лонжюмо, берег Иветты. Старинный самолет над головой — в те поры новейший… «Амирани двадцатого века»… Монтажник с Магнитки рассказывал: несли втроем стальную балку, передний и задний споткнулись, третий один удержал ее, чтоб не убила товарищей. Потом, в обычной обстановке, пробовал приподнять ту же самую балку — не смог оторвать от земли…
Люди тридцатых годов исполнены оптимизма, вдохновения, убежденности в правильности избранного пути, в правоте своего дела. Слова «надо» и «вперед» вторгаются в жизнь, заставляют жить по совести, а значит, прежде всего уметь предвидеть последствия поступков и отвечать за них, быть целеустремленными, жить половиной души в будущем, соизмеряя себя с ним теми же «надо» и «вперед», подчиняя, даже принося в жертву высокой мечте сиюминутные радости. Благо Отечества превыше всего, мы — его фундамент. Оттого, верно, скудная пайка черняшки вкуснее любых яств, а демисезонное пальтишко непродуваемо никакими ветрами.
Семь часов вечера… Восемь… Девять… Сбились с ног, но по-прежнему ни слуху пи духу о Чкалове. Эх, зря обидел Толю. Серго пошел к Семушкину. Тому еще тяжелее: он ученик Чкалова по аэроклубу. Не такой уж юный, не избежал повального увлечения молодежи небом. Хорошо, что подобные увлечения у нас прививаются. Семушкин встал из-за стола, ссадив с колен Вильну. Верно, и сынишка самолетом бредит, пришел отцу посочувствовать.
— Сиди, Анатолий, пожалуйста. Зря накричал на тебя. Извини.
— Разве не понимаю?.. Отыщутся…
Десять часов… Одиннадцать… Половина двенадцатого. Вместе с Гамарником, заместителем наркома обороны, Серго у прямого провода. на Дальнем Востоке уже рассвело. Серго просит командующего Особой Краснознаменной Блюхера как можно скорее бросить все на поиски самолета. Блюхер отвечает, что погода мешает подняться самолетам и выйти катерам. Серго злится: что, маршал только при солнышке воевать собирается? Но тут Хабаровск перебивает Москву: последние сведения от коменданта укрепленного района Николаевск-на-Амуре. Серго жадно смотрит на телеграфную ленту. До чего же лениво ползет! Как жаль, что не знаю азбуки Морзе!. — Скажи только: живы?
— Ажур! — улыбается телеграфист. — Сели на острове Удд. Спят.
— Спасибо, дорогой! Уф… Теперь через полюс — в Америку! Ах, какое славное лето выдалось! Теплое, свежее!..
Танки! Тайки шли по Красной площади в вихре знамен, в полыхании ликующей меди. А он видел перед собой точно такие танки на улице испанского городка — обгорелые, со сбитыми навзничь башнями, с покореженной броней, с распростертыми гусеницами — и рядом обуглившиеся трупы танкистов, наших ребят, таких же, как мелькали мимо, пышущие здоровьем и довольством, торжественно застывшие навытяжку в раскрытых люках боевых машин, — таких же, как Петр Кривонос, Валерий Чкалов, Алексей Стаханов.