Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
- Натали, - услышала я за своей спиной голос Бонбона, - а я тебя искал…
- Я никуда и не уходила, - резко сказала я и, обернувшись, увидела, что мне протягивают куцый цветочный букетик. В нем даже несколько нарциссов было - болезненно-желтого цвета, выгоревших от солнца, удивительно не сочетающихся с какими-то мелкими полевыми соцветиями рядом с ними. Выглядело это все - и дурацкие цветы, и взволнованное, румяное лицо Бонбона, - таким издевательством над моими душевными муками, что мне на секунду захотелось сказать приятелю что-нибудь грубое. Но я успела вовремя остановить себя и ограничилась лишь хмурым вопросом:
- Что это?
- Я тебе принес, - сказал он, запнувшись, и непонятно улыбнулся. Но у меня было слишком поганое настроение для подобных дружеских сантиментов.
- Поставь в вазу, - бросила я в ответ и, подстегивая теснившимися в груди слезами, которые никто не должен был увидеть, вышла из кухни. Напоследок я заметила, как странно поник Огюстен после моего ответа, и поникли вместе с ним тоненькие стебли в его руке. Наверное, стоило извиниться за резкость, но я решила, что сделаю это вечером. Сейчас мне больше всего хотелось оказаться от этого чертова дома подальше, что я и сделала с величайшим удовольствием, ответив что-то туманное на вопрос Виктуар, когда я вернусь.
Как ни странно, в толпе я почувствовала себя лучше. Здесь я была никем и ничем - всего лишь неприметной тенью, на которой никто не задерживал взгляд, и это было совершенно нормально, и я ощущала от этого неимоверное облегчение. Никто не следил за мной, никто не трогал, никто не мешал идти, куда хочу, полностью углубившись в себя и воспринимая окружающий мир ровно настолько, сколько требуется для того, чтобы не врезаться в стену или столб. Раньше я никогда не думала, что мне может быть хорошо наедине с собой, но все же чего-то не хватало мне - может, чьей-то руки или плеча, о которое я смогу опереться, если все-таки споткнусь?
“Выкинь это из головы, - сурово приказала себе я, но одно дело было сказать, и совсем другое - сделать, - Тебе это все равно не поможет”. Но сосущее чувство одиночество все равно продолжало мучить меня, как ни старалась я отогнать его - впилось, как спрут, холодными щупальцами, и все теснее и теснее смыкало их вокруг груди.
- Гражданка, гражданка! - кто-то оттолкнул меня, занятую своими мыслями, в сторону. - Осторожнее! Едут!
Щуплый парень, оттеснивший меня с края мостовой, к стене дома, форменным образом спас мне если не жизнь, то пару костей - сделай я еще пару шагов, угодила бы под тяжелое колесо телеги, очередной телеги, везущей осужденных на казнь. Сегодня их было немного, всего человек тридцать, причем большинство - мужчины; почти все сидели неподвижно, глядя в небо и глубоко вдыхая теплый летний воздух, но кто-то сломался: уткнулся носом себе в ладони и сдавленно рыдал. Таких было всего двое или трое, но у меня от этого не прибавилось сил смотреть на них. Я поспешно отвернулась и принялась протискиваться сквозь собравшуюся толпу зевак, чтобы как можно скорее оказаться на другой улице. Сделать это оказалось неожиданно легко: зевак было не так много, как раньше, и в их голосах я с удивлением услышала нотки сострадания.
- Бедные парни, - вздохнула какая-то торговка, продающая разноцветные платки, - когда это кончится?..
- Вот уж не знаю, - сварливо ответила ей другая, торгующая погремушками. - Сил уже нет на это смотреть.
- Что тут поделаешь, - встрял в их разговор мужчина, до сих пор безотрывно наблюдавший за телегами. - Так хотел Неподкупный!
Услышав знакомое прозвище, я остановилась, хотя краем ума понимала, что лучше будет уйти. Но я не могла пропустить этого: угроза, до сегодняшнего момента бродившая по улицам, как и я, неясным призраком, наконец-то обретала материальную форму, воплощалась в словах, сказанных с плохо сдерживаемым гневом:
- Так хотел Неподкупный! Это он отправляет этих несчастных на смерть!
- Да что ты говоришь, Этьен, - торговка с платками испуганно прикрыла рот ладонью. - Он всегда действовал на благо народа, мы все это знаем…
Мужчина, которого назвали Этьеном, громко фыркнул.
- Откуда ты знаешь? Из его речей?
- Прекрати! - воскликнула торговка и зажала пальцами уши. - Я не хочу это слушать!
- Он прав! - вдруг вступилась за Этьена та, которая торговала погремушками. - Только Неподкупному нужны все эти бесконечные казни!
Вокруг них начал медленно собираться народ. Каждый торопился высказаться, в воздухе начали отчетливо проскакивать искры. “Этого хотел Неподкупный!” - неслось по улице, вслед скрипящим телегам, вползая холодной червоточинкой в сердце в сердце любого, кто это слышал. Я застыла, растерянная, и люди огибали меня, чертыхаясь, кто-то даже несильно толкнул в плечо, но я ничего не ощутила. “Но ведь он сейчас дома, - носилось в моей голове, - он сейчас с Норой, он был болен, как он мог этого хотеть?”.
Вопрос остался без ответа, даже не будучи заданным вслух. По спине у меня прокатилось что-то холодное, и я сочла за лучшее сделать то, что я всегда делала, не зная, как поступить: уйти и не думать. Может, они правы. Может, Робеспьер действительно к этому стремился. Если я пойму, что правильно обратное, то, наверное, умру.
“Я его ненавижу”, - напомнила я себе.
“Ага”, - вяло откликнулся тусклый и безжизненный голос внутри меня.
Каким-то образом я оказалась на набережной, напротив известного мне моста Менял, и неторопиво двинулась вдоль реки, наблюдая за ленивым, тихим плеском воды о забитые камнем берега. В мыслях моих царил раздрай, я даже плохо представляла, куда иду, ибо мое сознание, как часто с ним бывало последнее время, окунулось в спячку, оставив телесную оболочку лишь слепой моторике. Поэтому я не особенно себя контролировала и даже не сразу поняла, что остановилась и, всем телом навалившись на перила, смотрю в мутную, грязную реку.
А не прыгнуть ли? Помнится, когда я упала в воду, будучи маленькой, рядом, как по мановению руки, возник человек, готовый меня вытащить. Он спас меня и помог мне - как в том времени, как и в этом. Может, он и не мертв вовсе, в старой церкви кордельеров в гробу лежало тело совсем другого человека, а мне достаточно лишь шагнуть через перила, чтобы он снова, как когда-то, пришел мне на помощь?
Внезапно возникшая идея не показалась мне странной или сумасшедшей. Наоборот, я почти радостно подумала, что никогда уже не придумывала ничего настолько здравого и логичного. Чувствуя, как на лице расцветает улыбка, я решительно перекинула одну ногу через перила, готовясь следующим движением сбросить себя в воду, но тут чья-то рука схватила меня за шиворот и бесцеремонно оттащила прочь.
- Гражданка, - раздался рядом со мной вкрадчивый голос Бийо, - по-моему, сегодня не лучший день, чтобы умирать.
Он развернул меня лицом к себе, и я раздраженно стряхнула его руки, порываясь объяснить:
- Я вовсе не собиралась умирать.
- А, так вы хотели искупаться? - он усмехнулся, обнажая желтоватые, но ровные зубы. - Думаете, это хорошая идея?
- А у вас есть идеи получше? - с интересом спросила я, отряхивая рукава. В загадочном выражении, которое мой незваный спаситель напустил на себя, не было и тени фиглярства, отчего мне стало немного боязно.
- Есть одна. Для этого я вас и искал. Поедемте со мной.
- С вами? - тут я заметила, что у тротуара нас поджидает запряженный тощей лошадкой закрытый экипаж, и меня охватило ощущение, что мне прямо в лицо дышит что-то огромное, смрадное и хищное. - А куда?
- С вами хотят поговорить, - ответил Бийо абсолютно серьезно. - Обещаю, что доставлю вас обратно в полной неприкосновенности.
- Даже так? - я недоверчиво приподняла бровь, но, сколько ни вглядывалась, не смогла найти в его взгляде хоть одной искры лукавства. Наверное, не стоило соглашаться ехать с едва знакомым человеком черт знает куда, но после неудачной попытки броситься в реку - сознание мое прояснялось, и я с ужасом осознавала, что чуть не навтворила только что, - любая идея показалась бы мне благоразумной. Поэтому я не стала упираться и легко взялась за дружелюбно протянутую мне ладонь.