Вандалы — оклеветанный народ
- Автор: Акунов Вольфганг Викторович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- Жанр: История
Электронная книга - «Вандалы — оклеветанный народ». Краткое содержание книги:
Вскоре после принятия Виктором епископского сана на африканских кафоликов обрушился второй удар. В начале 484 г., последнего года земной жизни Гунериха, царь вандалов и аланов пригласил церковных иерархов двух враждебных лагерей на религиозный диспут. 1 февраля 484 г. всем православным епископам надлежало явиться в Карфаген, чтобы защитить свою веру в ходе открытого диспута с главами арианской церкви. Гунерих пригласил их в ответ на протест папы римского Феликса III против изгнания пяти тысяч православных в Капсу. Феликс не относился к числу тех римских епископов, чьим протестом можно было пренебречь. Он был возведен на кафедру по воле гунноскирского царя Италии Одоакра, могущественного правителя-арианина, чьи владения граничили с владениями Гунериха. До призвания Феликса на престол святого Петра, он был женатым мирянином (именно Феликс считается дедом великого папы Григория I). По ходатайству Феликса III император Зенон направил в Карфаген с протестом своего уполномоченного Урания. Сын Гейзериха, не желая обострения отношений с Константинополем (возможно, по совету своего арианского духовенства) решил впредь сражаться только духовным оружием, в рамках религиозного диспута. Возможно, Гунерих действительно полагал, что в ходе этого словесного спора выявится церковь-победительница, которой и будет принадлежать будущее (вероятно, втайне надеясь на то, что защитники столь дорогой его сердцу арианской веры смогут выдвинуть в споре самые веские доводы).
Однако споры разгорелись уже вокруг условий созыва и круга участников диспута. Епископ Евгений Карфагенский, самый мужественный из противников Гунериха, предложил пригласить на «прю о вере» епископов со всего римского мира, включая, естественно и папу — епископа Ветхого Рима (или хотя бы его представителя). Таким образом, Евгений, с одной стороны, надеялся оттянуть дату созыва диспута, от которого, видимо, не ожидал ничего хорошего для себя и своих единоверцев, с другой же, вне всякого сомнения, собрать вокруг себя собратьев по сану, не являвшихся подданными Гунериха и потому имевших возможность высказаться свободно, не опасаясь царской кары.
На протяжении своего двадцатипятилетнего пребывания в сане епископа Евгений, на свободе и в изгнании, оставался достойным противником царя Гунериха и покровительствуемых им ариан. Подобно своему предшественнику Деогратию (Деограцию), одному из немногих подданных вандальского царя, осмелившихся «отвечать противным словом» самому грозному Гейзериху. Поэтому со дня смерти неустрашимого Деогратия кафедра православного епископа Карфагена долгое время оставалась вакантной, пока, после многократных демаршей и угроз константинопольского императора, Гунерих не согласился наконец, на проведение выборов нового кафолического епископа столицы вандальского царства. Свое дозволение он, однако, связал с выполнением следующего условия. Император «ромеев» Зенон должен был, со своей стороны, предоставить полную свободу вероисповедания всем арианам, проживавшим в его обширной (Восточной) Римской империи. Но этого никак не могло желать православное духовенство Карфагена, предпочитавшее уж лучше отказаться от предложенного ему права выбрать себе нового епископа. Впрочем, «маленькие люди» Карфагена, афроримские городские плебеи древнего мегаполиса, страстно желавшие себе нового душепастыря, добились, все-таки, избрания епископа. И православный карфагенский люд, после почти четверти века лет «духовного сиротства», получил, наконец, опять епископа-кафолика.
Как сейчас сможет убедиться уважаемый читатель, преосвященный Евгений — образец кафолического епископа (по мнению фрайбургского богослова Пауля Шляйера) — с самого начала сражался на «двух фронтах» сразу. Поскольку кафолическая церковь была лишена своего достояния, он, в качестве первоочередной задачи, стремился путем активного, как мы сказали бы сегодня, социального служения, не допустить ее полного и безнадежного погружения в трясину нищеты и беспомощности. Авторитет Евгения был столь высок, что поток пожертвований, доброхотных даяний, почти иссякнувший в предыдущие годы, опять возобновился. Прихожане верили, что такой епископ, как Евгений, израсходует каждый пожертвованный церкви солид или арт по назначению. Так обстояли при Евгении дела на первом, социальном «фронте». Обстановка на втором «фронте» была, однако, сложнее и опаснее. Ибо спорить с царем означало, в конечном счете, и бороться с исповедуемой им религией. И если с самим Гунерихом можно было как-нибудь договориться по тому или иному вопросу, окружавшее его арианское духовенство во главе с патриархом Кирилой было настроено совершенно непримиримо, стремясь к полному и беспощадному искоренению православия и православных.