Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9
- Автор: Быков Василь Владимирович
- Год: 2012
- Язык: белорусский
- Год: Саюз беларускіх пісьменнікаў
- ISBN: 978-985-7007-44-8
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9». Краткое содержание книги:
Дзявяты том склалі кінасцэнарыі 1962–1994 гг.: «Третья ракета», «Альпийская баллада», «Западня» (кінасцэнарый Л. Мартынюка, пры ўдзеле В. Быкава), «Двое в ночи», «Волчья стая», «Долгие версты войны», «Ушедшие в вечность (Обелиск)» (кінасцэнарый В. Быкава, Р. Віктарава), «Его батальон» (кінасцэнарый В. Быкава, пры ўдзеле А. Карпава), «На Чорных лядах» (кінасцэнарый В. Панамарова, пры ўдзеле В. Быкава).
Навстречу, обдав нас горячей волной, бьет из пушки Попов.
В то же мгновение где-то рядом черный огненный блеск — и удар! Вместе с Лукьяновым я падаю боком на землю, но тотчас же вскакиваю и уже по самой земле неловко тяну Лукьянова к огневой. На мгновение оглядываюсь — танк в ста метрах. Размахивая стволом орудия, он мчит к нам.
Наконец бруствер. Весь в поту, я переваливаюсь через него вместе с Лукьяновым и падаю под колеса пушки. Несколько пуль вдогонку бьют по щиту и рикошетят в стороны.
В окопе строчит пулемет — это Кривенок бьет по пехоте. Командир с Задорожным лежат меж станин, возле прицела один Попов. Тяжело дыша, я на коленях ползу к ним, Задорожный шарахается в сторону, всем телом жмется под бруствер и гребет-гребет руками землю. Сзади грохает пушка. Станины сильно дергаются. Мне в спину больно бьет гильза. Я хватаю командира за плечо — он безжизненно переваливается со станины наземь. Побледневшие веки его судорожно дергаются, взгляд гаснет, зрачки закатываются. Он уже не узнает меня.
— Командир! — раздается рядом хриплый и запоздало испуганный голос Задорожного. — Ребята! Командир! Командир!..
Этот страшный выкрик пугает и меня. Я припадаю к земле, она трясется от тяжести близкой громадины. Попов оборачивается от прицела и кричит:
— Заражай! Заражай! Собака! Заражай!
Лешка, однако, не двигается из-под бруствера, только приподнимает и снова прячет голову. Нижняя челюсть его мелко дрожит. Я толкаю его в бок сапогом и озверело кричу:
— А-а! Ты-ты! Заряжай!
Он боком, как рак, переползает к ящику. Танк гремит где-то за бруствером. Не выдержав, я отрываюсь от командира, хватаю снаряд и, привстав, за секунду толкаю его в ствол. Из шеи Желтых снова вырывается тонкая струйка крови, обдает мне брюки и сапоги, но быстро ослабевает. Когда я снова подползаю к командиру, она почти пропадает. Остекленевшие глаза Желтых останавливаются.
На четвереньках я кидаюсь к снарядам — танк в пятидесяти шагах. Одной гусеницей он подминает под себя остатки крестца, взмахивает в воздухе стволом, из-под его днища вместе с землей летит стерня. Попов вскакивает за прицелом, в тот же миг бахает пушка. Танк, окутанный пылью, будто споткнувшись, с разгона клюет стволом в землю, однобоко дергается и замирает. Впереди сквозь пыль остро торчит оголенное от гусеницы направляющее колесо.
Но башня его живет, она рывками обходит полукруг и направляется в нас. Попов, не целясь, широко расставив ноги и пригнувшись, бешено крутит маховички наводки. Наш маленький коротенький стволик с самоотверженной готовностью направляется навстречу.
На четвереньках, объятый ужасом надвигающегося, я приподнимаюсь с земли.
— Быстрей — или смерть!
Я бросаюсь к ящикам, в пыли мы сталкиваемся с Лешкой. Сильно стукнувшись, разлетаемся в стороны. Его пилотка падает мне под ноги. В его руках, однако, снаряд, Лешка вгоняет его в ствол.
— Прочь! — на секунду обернувшись, кричит Попов. С удивительной ловкостью через меня кувыркается Лешка. Танковое орудие, как-то дрожа и судорожно дергаясь, опускается все ниже и ниже. Это последнее, что я замечаю и вниз головой бросаюсь за Лешкой.
Выстрелы и взрывы гремят одновременно. Огромная глыба окопной стены рушится на мои плечи. Что-то колючим градом больно обдает затылок, и я мертвею, полузакопанный.
И вдруг становится очень тихо. Обрывается громовой грохот, исчезают близкие разрывы, только издали плывет ропот танков и мелко дрожит земля. Я почему-то ужасаюсь, выкарабкиваюсь из земли и выскакиваю из заваленного, разбитого окопа.
С краю площадки — воронка. В нее одним колесом провалилась пушка. Возле станины неподвижно лежит засыпанный землей Желтых. Рядом, тоже засыпанный землей и пылью, сползает на лопатках с бруствера отброшенный туда взрывом Попов. На его голове уже нет ни пилотки, ни каски. Грудь залита чем-то мокрым. Наводчик безумным взглядом смотрит вдаль и правой рукой зажимает окровавленную левую кисть.
Я оглядываюсь и столбенею. Никогда еще я не испытывал столь странно противоречивых чувств отчаяния, испуга и внезапной радости, почти в одно мгновение охвативших меня. Огромная пятнистая громада танка, вперив в нас длиннющий ствол, пылает бешеными языками пламени. Черный густой дым, едва относимый ветром, валит из его зада.
Попов, сжав зубы, стонет. Поднимает руку. По рукаву на штаны и сухую, жадную к влаге землю льется кровь.