Подарок северного тролля

– Говорю я тихо, почти шепотом, – нехотя ответила Виеристя. – Если люди будут шуметь, то не услышат моих пророчеств в эту ночь, поэтому и ждут меня в тишине. Ты бы тоже помолчал немного, а то придётся мне тебя головы твоей говорливой лишить.

Такого поворота Петтери не ожидал! И, как это обычно с ним бывало, от удивления его задние ноги подкосились, и он сел в сугроб. Старушка Виеристя кубарем скатилась с его тёплой спины.

– Наконец-то испугался! – с торжеством в голосе молвила старушка, отряхивая свои одежды от снега.

– Не испугался, а удивился! – возразил ей Петтери. – А ну сказывай, кто ты такая? Иначе не повезу тебя дальше!

Возмущению Петтери не было предела.

«Где это видано, чтобы в праздник головы откручивали? – думал Петтери. – С такими старушками до цветения волшебного цветка можно и не дожить! Лучше бы я во дворе матушки Ихуолы остался. Там, поди, уже ячменную кашу раскидывают во дворе».

– Вот ведь, неугомонный какой! По всему видать, не здешний ты. Ну, слушай, – нехотя ответила старушка. – В ночь Зимнего Солнцестояния на земле Похьёла наступает безвременье, когда прошлое время уже ушло, а новое ещё не наступило. Что ждёт людей в будущем не знает никто, поэтому накануне этого праздника люди делают большую прорубь, чтобы лёд не помешал мне выйти из воды, и нашептать их будущее. А я, вместо этого, разговоры здесь с тобой разговариваю, – неожиданно закончила старушка. – Поехали, а то заждались меня в избах-то!

С этими словами старушка Виеристя бойко вскарабкалась на спину Петтери и погладила его по боку. Прикосновение её маленькой руки было таким мягким и нежным, что красный нос Петтери от удовольствия стал розового цвета.

– Какая у тебя мягкая рука, – заурчал Петтери от удовольствия. – Погладь ещё!

– Ну, что ж! Можно и ещё погладить, – отозвалась Виеристя. – Чем больше глажу, тем больше приплод будет в наступающем году…

От этих неожиданных слов задние ноги Петтери опять подкосились, и он уселся в сугроб.

– Это о каком приплоде ты говоришь? – взвизгнул Петтери.

«Точно не здешний», – подумала про себя старушка Виеристя, в очередной раз скатившись со спины Петтери в сугроб.

– Экий ты тёмный! – вслух произнесла она, отряхиваясь от снега. – Люди земли Похьёла с надеждой и почтением ждут, что в эту ночь я поглажу их скотину, да нашепчу при этом волшебные слова. Ежели поглажу – будет у скотины приплод в наступающем году, а ежели мимо пройду и не поглажу бока – останется скотина без приплода.

– А я? Я здесь при чём? Не нужен мне никакой приплод!!! Я же мужского пола!!! – переходя на визг, возмущался олень Петтери-красная морда. – Что за странные обычаи у вас в праздничную ночь? Сначала какие-то невесты за мной гнались, теперь приплод мне обещают! Куда я попал?

– Да ты успокойся, милок! – примирительно сказала Виеристя. – Я же не шептала при этом волшебные слова, а значит никакого приплода у тебя не будет.

– И на том спасибо, бабушка! – облегчённо выдохнул Петтери. – Давай-ка я побыстрее отвезу тебя к какой-нибудь избе, пока со мной что-нибудь не случилось.