Он - мой лёд [Тот, кто меня не отпустит]

Держа руки, смотрел в глаза и продолжал водить рукой по телу. Вдоль позвоночника, по пояснице, как будто получал от этого какое-то непонятное, садистское удовольствие. Собрал мои волосы и, крепко сжав, потянул назад. Взгляды наши встретились.

- И кто из них лучше? – неожиданно он сжал мои запястья так сильно, что я едва смогла удержать вскрик.

Ненависть… Вот что теперь отражалось в его глазах.

- Так кто, Оля? – пальцы впились в запястья до ломоты. Я поморщилась, начисто потеряв связь с реальностью.

- Ты совсем свихнулся? – всё-таки выдавила. Сглотнула и повела руками. – Мне больно, Тимур. Отпусти!

Он смотрел на меня ещё несколько секунд. Так, будто знал что-то, что было не известно мне самой. Так, будто у ненависти его действительно были причины.

Одна за другой о поддон душевой ударились несколько капель воды и буквально тут же к ним примешался другой стук. Стук… Кто-то стучал в дверь комнаты.

Пальцы Тимура разжались. Толкнув от себя, он поднял с пола полотенце. Швырнул мне.

Сглотнув, я перевела дыхание. Небольшая ванная была слишком тесной. Влажный воздух никак не хотел поступать в лёгкие.

- Оля? – донеслось из комнаты. Рудов…

Поспешно я прижала полотенце к груди. Господи, вот этого только ещё не хватало!

Тимур смотрел на меня, загнанную в угол, растерянную, а на лице его… Это было даже не презрением. Что-то куда более сильное и разрушительное. Что-то, что не поддавалось никаким объяснениям.

- Я принёс твою косметичку, - выговорил он. - Дверь номера была не заперта.

Больше не глядя на меня, Богданов вышел из ванной.  Сквозь шум в ушах из комнаты до меня донёсся голос Романа, короткий, обрывистый ответ Тима. Косметичку? Какую, к чёрту косметичку?!

Я судорожно сжала края полотенце. Косметичка. Я вдруг поняла, что там, в общей комнате, у меня действительно была косметичка. А потом… потом её не было.

- Оля?! – на пороге ванной появился Роман. – Ты…

- Всё в порядке, - нашла в себе силы выговорить я.

- Что он сделал?! – Рудов, кажется, не услышал моих слов. Напряжённый, злой, как дьявол, вглядывался в моё лицо. Взгляд его скользнул по моим плечам, по телу, ногам.

- Ничего, - выдохнула я, постепенно приходя в себя. – Я же сказала, что всё в порядке. Он… он принёс косметичку.

- В душ? – Рудов не верил ни единому моему слову, и это было ясно, как божий день.

- В душ, - неожиданно я вновь почувствовала раздражение.

Только теперь стала понимать, насколько сильно меня трясёт. Ноги подгибались, руки ходили ходуном, кожа горела, хотя внутри всё как будто покрылось инеем.

- Прости, Ром, - добавила примирительно.

- Если он что-то…

- Нет, - заверила я.

Возможно, стоило рассказать о том, что случилось. Но нет. Ни за что. Почему? Потому что рассказывать было нечего. Потому что для начала я должна была сама понять, что это было. Косметичка…

Богданов хотел меня, и я это чувствовала. Чувствовала так явственно, как никогда и ничего прежде. Вот только Рудову знать об этом было не нужно.