Феникс. Возродиться из пепла

Вопрос «почему» мучает меня с первого дня на небесах. Быть может, всему виной… воздействие Люцифера?

От догадки я замираю. Неужели мерзавец силен настолько, что скрыв произошедшее на стадионе, неведомым образом повлиял и на более поздние воспоминания? 

— Прогуливаешь занятие, необращенная?

Вкрадчивый голос за спиной заставляет меня испуганно отскочить от фрески, хоть я и не делала ничего запрещенного. Излюбленная привычка Люцифера — подкрадываться бесшумно — вызывает желание наорать, но я лишь хмурюсь, стараясь сдержаться. Он считывает вспышку гнева и ехидно улыбается, с ленцой прислоняясь к стене:

— Надоели сказочки о Дамаиле? 

Своим несносным характером Люцифер непременно доведет меня до нервного истощения. Когда-нибудь. Но не сегодня.

Я вскидываю подбородок и бросаю с вызовом:

— Хочешь сказать, Данталион лжет?

Пусть только попробует признать, что один из них несовершенен, и я использую это против него самого.

— Всего лишь вещает то, что положено знать вам, низшим, — Люцифер пренебрежительно поджимает губы.

— А ты, конечно же, венец творения, и знаешь больше, — я не хочу язвить, но его общество вынуждает. Я больше не пытаюсь сдерживать сарказм: — Ну и что, по-твоему, Данталион от нас утаил?

— Об этом лучше спроси у своей святоши-матери.

Едкий выпад достигает цели — я замираю словно от удара под дых. В груди сжимается от боли, и кажется, даже плечи опускаются под тяжестью крыльев. Я почти не помню маму, и неизвестно, увижу ли ее когда-нибудь, ведь высшие ангелы являются избранным. Даже у сына Сатаны в разы больше шансов на встречу с архангелом.

— Ты ее видел? — шепчу я, не узнавая звука собственного голоса.

— Что я слышу? Заносчивая выскочка сменила тон? — Люцифер подходит ближе и нависает надо мной, упиваясь властью. — Я всегда возьму верх, уясни это, наконец.

Красная радужка знакомо темнеет.

— Ты бьешь по больному, заведомо зная, что соперник слабее, — я отвожу глаза, проиграв дуэль взглядов. — Это не победа.

Он удерживает мое лицо за подбородок:

— Это здешний уклад. И тебе придется к нему привыкнуть.

— Ныряем! — сложив крылья, Зепар резко пикирует в просвет между облаками.

Лэм, Ферцана и Айри с радостными воплями устремляются за ним, а я с опаской зависаю в воздухе — открывшийся перед глазами разлом в скале выглядит как пасть гигантского чудовища.

— Не бойся, там вода, — успокаивает Фариэль, подлетая ко мне. — Она смягчит удар.

До сегодняшнего дня сеноты представлялись мне живописными пещерами с прозрачными источниками на дне — как на фотографиях Юкатана[1] — здесь же так почему-то называли тоннель, утопающий в зелени.

— А нам обязательно нестись сломя голову? — я пристально изучаю камни под густой листвой — подозрительно ровные и идеально подогнанные друг к другу, словно строительные блоки.

— Вовсе нет, — смеется Фариэль. — Зепару просто не терпится поплавать.