Царап-царап [litres с оптимизированной обложкой]

Я огляделась по сторонам и заставила себя вспомнить, как всё выглядело ночью. Трещины на потолке. Занавески, колыхавшиеся на окне, хотя ветра не было. Царапанье в стенах. Моя комната никогда прежде не была такой. Я потёрла усталые глаза и вспомнила, что сказала мама. Перевозбудилась. Наверное, иногда это со мной случалось, но обычно причиной были научные вопросы, а не царапанье за стеной и ужасное необъяснимое чувство.

Нет. Я не могла выдумать прошлую ночь. Это невозможно, потому что даже теперь, когда в окно падали солнечные лучи, что-то по-прежнему было не так. Мне казалось, что за мной наблюдают. Меня охватил острый приступ страха.

Призрак.

Это слово опять возникло у меня в голове, хотя я пыталась вытеснить его. Меньше двадцати четырёх часов назад я закатывала глаза и смеялась над папиными историями о привидениях. Я говорила себе, что его «духи» не более реальны, чем дома с привидениями, куда мы с Сэмом ходили каждый Хеллоуин. И что теперь? Я дрожала, как осенний лист, в своей комнате и уже начинала сомневаться в том, что всё, во что я раньше верила, было правдой. Это было плохо. Это было очень плохо.

Я посмотрела на экран своего телефона и разочарованно вздохнула. По-прежнему никаких сообщений от Кэсли. Может быть, мне стоило ей написать? В конце концов, она всё ещё была моей лучшей подругой. Я трижды начинала набирать сообщение и наконец сдалась. Если я напишу Кэсли сейчас, когда она проводит время с Эмили, она решит, что я совсем отчаялась.

Я медленно спустилась вниз. Как только я открыла дверь кухни, в нос ударил запах чего-то сладкого. Духовка была включена, и я разглядела смутные очертания формы для выпечки, в которой что-то подходило.

– Проголодалась?

Я испуганно отскочила и ударилась головой о ручку духовки.

– Вообще-то нет, – ответила я, потирая ушибленное место.

Неправда. Я умирала от голода. Мамина выпечка пахла просто невероятно, но я по-прежнему злилась, что они с папой заставили меня поехать на экскурсию.

Мама провела пальцем по экрану планшета и показала мне рецепт.

– Это домашние булочки с корицей. Я только что сделала глазурь из сливочного сыра. Уверена, что не хочешь есть?

У меня потекли слюнки. Булочки с корицей и глазурью из сливочного сыра? Если что и могло стать испытанием для моей силы воли, то только сочетание липкой корицы и сливочного сыра. Один кусочек ведь не повредит, верно?

Мама вытащила из стоявшей у раковины миски деревянную ложку. Она была вся покрыта глазурью.

– Сберегла специально для тебя. Если, конечно, хочешь.

Я выхватила у неё ложку, чтобы не передумать, и сунула её в рот. Вкус был потрясающий.

Как только я закончила облизывать ложку, задняя дверь открылась и вошёл папа. На нём была чёрная кожаная куртка с ярким логотипом «Призраки Чикаго» на спине. Редеющие волосы с проседью были зачёсаны назад, как у какого-то слащавого детектива, а на футболке я заметила рисунок с изображением кладбища в тумане.