Ночью скалы светятся
- Автор: Бытовой Семен Михайлович
- Год: 1968
- Язык: русский
- Год: Детская литература
- Жанр: Детская проза
Электронная книга - «Ночью скалы светятся». Краткое содержание книги:
Новая книга «Ночью скалы светятся», как и прежние, посвящена огромному дальневосточному краю с суровой и необыкновенно щедрой природой.
Вы встретитесь здесь с людьми самых разных профессий: моряками и летчиками, рыболовами и садоводами, строителями новых городов, врачами и воинами, охраняющими наши далекие границы.
Их судьбы различны, но есть одно, что роднит героев книги: они увлеченно и преданно заняты своим делом. Суровая природа не пугает и не сгибает тех, кто служит людям, — говорит автор, — она закаляет их, выковывает их характер. Сильные, мужественные, именно там находят они свое трудное, но настоящее счастье.
На шестнадцатый, что ли, день добрались, наконец, до Владивостока. Пароход на Сахалин, сказали нам, придет через четверо суток. Наши цыгане даже были рады этому, — все-таки Владивосток большой город, кое-чем можно и поживиться. И они разбрелись по улицам, только я с ними не пошла. Осталась сидеть на пристани с малыми детишками, стерегла цыганское барахло.
К вечеру, когда наши стали возвращаться — кто с деньгами, кто с продуктами, — явился под сильным хмелем и Иван Жило.
— Ты разве в город не ходила? — спросил он.
Я только искоса глянула на него и не ответила.
Он достал из кармана горсть конфет, бросил мне на колени.
— Мятные!
Я тут же раздала все карамельки детишкам, а сама до них не дотронулась.
— Ну, чего ты, Ритка, все дуешься? Дядя Тарас давно простил меня, а ты не хочешь... — И, присев рядом на баул, хотел обнять меня за плечи.
— Не смей!
— Ты что?
— Не смей, говорю!
— Рита!
— Уйди!
— Гляди — пожалеешь!
— Уйди, слышишь! — закричала я, оттолкнув его плечом.
Иван встал, оправил косоворотку, подтянул голенища сапог и побрел вразвалку вдоль пристани.
Но, что случилось назавтра, до сих пор не могу без страха вспомнить.
Парохода все еще не было. Сидеть все время на пристани надоело, и я, прибрав волосы, надев поярче платочек на голову, тоже ушла прогуляться по городу. Подошла к универмагу, посмотрела, какие в витринах выставлены товары, и уже двинулась было в магазин, как столкнулась лицом к лицу с молодым лейтенантом, тем самым, что встретила на станции Ерофей Павлович. Он, поверите ли, тоже узнал меня, улыбнулся своими голубыми глазами, но сказать ничего не сказал. Точно огнем прожгло мне сердце. Я кинулась обратно к выходу, но тут народ оттеснил меня, а когда я через две минуты выскочила на улицу, то увидала только спину своего лейтенанта. Он шел под ручку с девушкой в зеленом платье и в лакированных туфлях на высоких каблуках.
Я все на свете забыла и побежала за ними, но потом опомнилась, стала отставать.
Точно сама не своя, кое-как добрела до пристани, повалилась на баулы и залилась слезами. Все внутри у меня кипело. Чувствую, — вот-вот задохнусь.
А когда немного успокоилась, твердо решила: не буду жить!
Поздно вечером, когда все наши крепко спали, я в темноте прошла к самому краю пристани, взобралась на волнолом.
Если спросите, страшно ли было мне кинуться в море, честно скажу: ничуть не страшно. Конечно, я была в ту минуту какая-то не своя, почти обезумевшая, но только я глянула вниз, в черную воду, — перед моими глазами прошла картина войны: горячая от зноя степь, мама, брат мой Петя и особенно отец, седой от степной пыли...
И тут я подумала: «Если утоплюсь, — что же с дорогим моим таточкой сделается? Ведь я у него одна-единственная осталась. Не выдержит он нового горя».
И мысль о несчастье отца перевернула всю душу. Я уже не помню, как удержалась на волноломе, чтобы не упасть в море — ведь я уже на волоске была, в воздухе висела...
«Нет, — решила я, — помереть всегда не поздно. Может, еще не все потеряно и в моей жизни. Если буду стремиться к лучшему, — чего-нибудь и добьюсь».
Не буду вспоминать, как сели на пароход, как добрались до места. На рыбокомбинате устроили нас в общежитие, дали три дня на отдых, потом распределили на работу.
Первое время наши цыгане работали дружно — кто на лове горбуши, кто на погрузке, а мы, женщины, на разделке рыбы.
Но вскоре многие разбрелись, стали, как бывало, гадать, а когда завелись легкие деньги, то мужчины решили, что жены их и так прокормят.
— Что же ты, Иван, ходишь ручки в брючки? — как-то спросила я Жило.
Он топнул каблуками начищенных до блеска сапог, лихо сдвинул на затылок кепочку:
— Да мы ж цыгане, Ритка, мы ж люди темные, любим гроши, харчи хороши, верхнюю одёжу, да чтоб рано не будили!
— Худо кончишь, парень! — сказала проходившая мимо девушка-рыбачка, в резиновых сапогах и брезентовой куртке.
— Как начали, так и кончим! — огрызнулся Иван, провожая ее взглядом воровских глаз. Потом, схватив меня за руку, стиснул больно. — Пора, Ритка, свадьбу играть.
— А я тебе, Иван, ничего не обещала, — сказала я как можно спокойнее.
А он снова за свое:
— Надо спешить, ведь скоро уезжать будем!
— Как это уезжать? — испугалась я. — Еще срок вербовки не вышел.
— Срок — не зарок, можно и порушить!
— Нет, ты правду говори, Иван!
— Первым же пароходом уедем. Не нравится нам тут. Не цыганское это дело — с горбушей возиться. Хотим на Днестр пробиться, до родины.