Трудные дороги освобождения. Третья битва за Харьков
- Автор: Додонов Игорь Юрьевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Военная документалистика и анализ
Электронная книга - «Трудные дороги освобождения. Третья битва за Харьков». Краткое содержание книги:
События 12 января на участке наступления 40-й армии подтвердили правоту К.С. Москаленко.
Какова же была реакция комфронта генерала Ф.И. Голикова? На сей раз он совершенно верно оценил положение, не стал цепляться за букву приказа Ставки ВГК и принял соответствующее обстановке решение – отдал приказ использовать успех передовых батальонов 107-й и 25-й гвардейской стрелковых дивизий и перейти в наступление главными силами 40-й армии не 14, а утром 13 января [29; 390], [19; 343], [21; 102].
В ночь на 13 января части первого эшелона армии К.С. Москаленко заняли исходное положение для наступления. На рассвете после двухчасовой артиллерийской подготовки они перешли в наступление с рубежа, достигнутого 12 января передовыми батальонами.
Надо отметить, что артподготовка, проведённая войсками 40-й армии 13 января, была чрезвычайно эффективна (как, впрочем, и накануне). Противник понёс большие потери от артиллерийского огня. Но не менее важно было и то, что выявленные нашей разведкой наблюдательные пункты, штабы и узлы связи противника в первые же минуты подверглись ураганному обстрелу. Это привело к дезорганизации управления войсками, к тому, что вражеская артиллерия перестала получать данные наводки для стрельбы, а следовательно, не могла вести ответный огонь. Наши же артиллеристы после основательной «обработки» КП, НП, узлов связи и штабов противника перенесли шквальный огонь на позиции вражеской артиллерии и огневые точки противника, нанеся им страшный урон.
Как пишет К.С. Москаленко, «артиллеристы нашли возможность ещё больше усилить мощь огневого удара по врагу путём применения различных новшеств. Так, 120-мм миномёты, которых у нас было 50, обычно действовали отдельными дивизионами (по 12 – 18 миномётов в каждом). В этот же день все они были объединены в одну группу. Её огонь производил ошеломляющее впечатление. Он сметал проволочные заграждения вместе с кольями, взрывал целиком минные поля, разрушал перекрытия землянок, блиндажей, траншей, буквально выметая из них противника…
Один из пленных рассказывал о гибели двух третей своей роты в течение 2 – 3 минут, пока она находилась под огнём советских миномётов. Необычайный эффект произвели также 40 орудий, которые вели стрельбу прямой наводкой на полукилометровом фронте в полосе наступления 107-й стрелковой дивизии» [29; 390 – 391].
К исходу дня главная полоса обороны 7-й венгерской пехотной дивизии перед Сторожевским плацдармом была прорвана на 10-километровом фронте. Враг попытался остановить наступление 40-й армии контратакой из района Болдыревки, лежащей на направлении главного удара советских войск. Для осуществления этой контратаки немцы перебросили силы с других участков, противостоящих Воронежскому фронту. Сделать это оказалось для них возможным вследствие того, что 13 января в наступление перешла только 40-я армия, а южная (3-я танковая) и центральная (18-й отдельный стрелковый корпус) ударные группировки фронта начали наступать только через сутки. Поэтому у гитлеровцев 13-го числа была возможность манёвра силами. Безусловно, на следующий день это облегчило задачу 18-му отдельному стрелковому корпусу, наступавшему со Щучьенского плацдарма, т.к. из полосы именно его действий против 40-й армии были переброшены два пехотных полка 168-й пехотной дивизии (один из этих полков и наносил удар под Болдыревкой; второй же вступил в бой на правом фланге 40-й армии в районе Довгалевки против частей 25-й гвардейской стрелковой дивизии [29; 393, 395]), но продвижение вперёд армии К.С. Москаленко несколько замедлилось.
В контрударе противника под Болдыревкой, кроме указанного полка 168-й пехотной дивизии, принимали участие танки 700-го немецкого отдельного танкового отряда (в литературе можно встретить и другие названия этого соединения: «700-я танковая бригада» [29; 393, 394], «700-я танковая группа» [21; 103]) [19; 343]. В своей работе «Когда внезапности уже не было» А. Исаев говорит о 50 танках в 700-м танковом отряде (10 Pz.IV и 40 Pz.38(t)) к 13 января 1943 года [19; 343]. Но есть сведения и о 100 танках в этом танковом соединении немцев на данную дату [21; 103]. И остановиться придётся именно на числе «100» боевых машин. В книге воспоминаний «На Юго-Западном направлении» маршал К.С. Москаленко со ссылкой на показания пленного офицера 700-го танкового отряда пишет о 60 танках и 40 штурмовых орудиях в отряде. Т.е. А. Исаев в принципе недалёк от истины, называя число «50» танков. Однако справедливость всё-таки требует говорить и о самоходках врага. Они были очень мощным оружием, грозой советских танков, и, кстати, наши бойцы и командиры очень часто и принимали их за танки. Поэтому когда в писаниях некоторых современных авторов читаешь утверждения типа: «В мемуарах советских военных и даже во фронтовых сводках часто говорят о немецких танках на том-то и том-то участке фронта тогда-то и тогда-то. Хе! Врут советские, не было в то время там у немцев ни одного танка». Верно. Танков могло и не быть, а вот дивизионы САУ присутствовали. И из пушек они стреляли по нашим войскам не хуже танков и бойца в окопе могли «отутюжить» не хуже. Так что судить бойцов и командиров РККА за то, что они подбитую (или неподбитую) самоходку врага именовали танком, у меня лично язык не поворачивается. У этих «демократических» поворачивается. Оно и понятно: в удобном кресле за письменным столом в тиши кабинета – это тебе не под огнём такого вот «нетанка» на поле боя.