Трудные дороги освобождения. Третья битва за Харьков
- Автор: Додонов Игорь Юрьевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Военная документалистика и анализ
Электронная книга - «Трудные дороги освобождения. Третья битва за Харьков». Краткое содержание книги:
Таким образом, для действий южной ударной группировки привлекалось 544 танка, что составляло почти 70% привлечённых к операции боевых машин. На долю двух других ударных «кулаков» Воронежского фронта пришлось чуть более 30% танков. При этом оба самостоятельных подвижных танковых соединения и 7-й кавкорпус (также, как помним, усиленный танковой бригадой) задействовались в полосе именно южной ударной группировки. Потому-то выше и говорилось об асимметричности «Канн» Острогожско-Россошанской операции.
И ещё несколько слов о концентрации сил Воронежского фронта на направлениях главных ударов. В результате искусно проведённой командованием фронта перегруппировки сил тактические плотности на участках прорыва армий составляли: 1,7 – 3,3 батальона, 41 – 118 орудий и миномётов, 10 – 30 танков на 1 км фронта. Это давало превосходство над противником по пехоте – в 2,3 – 3,7 раза, по артиллерии – в 5 – 8 раз. Подавляющим было наше превосходство в танках [29; 377– 378], [19; 342], [21; 102].
Для сравнения: на второстепенных участках Воронежского фронта было в среднем оставлено на 1 км по 50 бойцов и 2 пулемёта, на 2 км – 1 орудие и 3 миномёта [21; 102].
Теперь хорошо видно, во-первых, что А.М. Василевский и С.М. Штеменко в мемуарах с полным правом могли назвать подобную концентрацию сил смелой и рискованной, а во-вторых, что никакой «лавины» войск против «слабенькой» группы армий «Б», о чём «плачут» гитлеровские военачальники в своих писаниях, у Воронежского фронта не было.
Зато в избытке имелся у советских воинов боевой дух, стремление бить врага до полной победы над ним. Вот как об этом в своих воспоминаниях «На Юго-Западном направлении» пишет К.С. Москаленко, командовавший в то время 40-й армией Воронежского фронта:
«Самым могучим нашим оружием был высокий боевой дух войск армии. Советский воин видел своё величайшее призвание в том, чтобы очистить родную землю от захватчиков, разгромить врага. И подобно всему нашему народу, каждый солдат и офицер Красной Армии понимал, что после окружения противника под Сталинградом настал, наконец, долгожданный поворот в ходе войны.
Приходили вести одна лучше другой: отбиты попытки деблокировать окружённых под Сталинградом, фашисты разгромлены на Среднем Дону и бегут с Кавказа… Значит, думал каждый, наступил и наш черёд ударить по врагу. И весь личный состав армии, ожидая наступления, как самой большой награды, отдавал все силы подготовке к нему. Огромная радость переплеталась с неудержимым стремлением ускорить час окончательной победы» [29; 375].
«Общие слова, пропагандистские штампы», – могут сказать некоторые современные «историки» и читатели, заражённые «демократической бациллой».
Между тем тот же Кирилл Семёнович Москаленко очень ярко иллюстрирует эти свои слова примерами из деятельности войсковой разведки 40-й армии, которая предоставила много ценных сведений о противнике в период подготовки Острогожско-Россошанской операции. Так, маршал рассказывает:
«Думаю, что А.М. Василевский стремился заодно выяснить, достаточно ли мы сами изучили противостоящие войска и их оборону. Очевидно, он составил определённое мнение на сей счёт, ибо перед отъездом, побывав во всех соединениях армии, сказал нам:
– Вижу, противника знаете хорошо. Значит, при прорыве его обороны не встретите особых неожиданностей.
Эту похвалу в основном заслужили наши отважные разведчики, доставлявшие точные данные о противнике. Возвращаясь из очередной вылазки во вражеский тыл, они неизменно приводили пленных, служивших также важным источником информации. Приведу два примера, достаточно ярко показывающих, как самоотверженно и умело действовали разведчики 40-й армии в период подготовки к наступлению.
Получив приказ доставить «языка», группа разведчиков 78-го гвардейского стрелкового полка 25-й гвардейской стрелковой дивизии, прежде всего, установила наблюдение за двумя неприятельскими дзотами. Они были расположены в 50 – 70 м один от другого. На таком же расстоянии позади них находился блиндаж. Было замечено, что по ночам в дзотах оставались по два солдата. Остальные уходили в блиндаж отдыхать. Зато одновременно в траншее, соединявшей две огневые точки, выставлялся часовой. Его и решили захватить разведчики. Но их отделяло от него расстояние в 150 м, на котором было три опасных препятствия: два минных поля – наше и вражеское, а также проволочное заграждение противника.
Глухой декабрьской ночью разведчики бесшумно проделали проходы в минных полях и в проволочном заграждении. Семь человек были оставлены для прикрытия действий группы захвата, в которую входили остальные пятеро. Последние подползли к траншее, захватили в плен одного из часовых и, подорвав противотанковыми гранатами оба дзота, с «языком» и без потерь вернулись в своё расположение под прикрытием огня группы обеспечения.