Всё – одно

– Пусть ты и остановился, но я всё равно слышу твоё дыхание. Ты не зверь, но и не человек – слишком далеко отсюда селения людей. Да и запах от тебя вовсе не человеческий. Так кто же ты? – требовательно вопросил незнакомец.

Моя растерянность удвоилась, потому как я совсем не понимал речь. Знал только, что каким-то образом сюда забрёл абориген и мог только догадываться о его вопросах.

Я уловил какое-то движение сбоку от себя, но сам ещё не шевелился.

– Что же ты молчишь? – голос человека, пусть такой же дрожащий, но уже утративший нотки беспокойства, вновь долетел до моих ушей, – Хоть я и слеп, но мои уши и нос ещё никогда не подводили.

Наконец я решился осмотреться. Неожиданный гость стоял за деревьями, в нескольких шагах от меня. Одежда на нём была ветхая, как и он сам; какая-то мешковина скрывала его тело: стянутая сзади на спине, она свободно свисала на впалой груди. Редкие его волосы скорее напоминали растрёпанную паутину. Сапоги на ногах были выше колена и казались непропорционально большими.

Человек смотрел прямо перед собой ничего не видящими глазами.

Стараясь не шуметь, я пошёл прочь от него. Человек услышал – повёл головой в мою сторону, но больше не произнёс ни слова. Он стоял на полусогнутых ногах всё в той же позе, держа какие-то инструменты в своих старых руках с узловатыми пальцами.

Я вбежал на корабль, закрыл за собой люк.

Усидеть на месте не получалось. Я то вставал, то садился, то опять вставал и всё порывался что-нибудь сделать. Случившаяся встреча не давала мне покоя. По правилам мне требовалось доложить о непредвиденном происшествии, но я медлил. В конце концов, восстанавливая в памяти произошедшее, я вполне осознал, что человек не мог видеть меня – он был слеп.

Значит и как такового контакта не могло быть. Тогда тем более не было причин не говорить об этом тринадцатому.

И всё же.

И всё же хотелось бы знать, что он говорил, как оказался здесь и почему я испугался этой встречи сильнее, чем он? Как будто он был готов, а я нет.

Сколько в таких метаниях прошло времени сказать бы не смог ни сейчас ни после. Как будто я выпал из течения и оказался на берегу реки, несущей в своих водах время.

Сесть за работу не получилось бы при всём желании, когда мысли крутились вокруг того аборигена оставшегося снаружи, за кораблём.

– Ну, что же Глазастик, была не была, – решился в конце концов я. Взяв с собой компьютер, чтобы он переводил речь туземца, если тот опять обратиться ко мне, я направился к месту встречи.

Стараясь соблюсти какую-никакую осторожность, я решил выйти к нему не напрямую от корабля. Для этого сделал небольшой крюк и показался с противоположной стороны.

Старика я застал там же, уже за работой. Вначале я решил, что ошибся, и он всё-таки не был слепым. Ведь он рисовал. Перед ним стоял мольберт с холстом, а в руках он держал краски.

Но в итоге, по его движениям я понял, что всё таки глаза его ничего не видели. Однако, как это я наблюдал со стороны, он с поразительной уверенностью наносил один штрих на другой и на холсте вырисовывалась довольно точная картина природы перед ним.