Архитектор

– Вы террористы, с какой стати мне с вами сотрудничать?

Максим усмехнулся, выпил.

– Чтобы удержать власть, нужно показать народу его врага. НОА – лёгкая мишень, никогда не промахнёшься. Только доказательства нашей вины из разряда: неизвестный в тёмное время суток сделал чёрт пойми что, в результате взрыв, пострадали люди. Можно посмеяться, если бы мои соратники не сидели в тюрьмах за диверсии и теракты. Проблема, что мы не устроили ни одного подрыва. Мы хотим только одного – справедливости для всех и добиваемся нашей цели политическими методами. Но нас никто и слушать не хочет. И не говори, что справедливости заслуживают только избранные.

– Допустим, я тебе поверил. Есть множество группировок, недовольных режимом. Допускаю, кто-то действует от вашего имени. Допускаю, боевые отряды НОА расклеивают листовки, не более того. Что мне с того?

– Ты был в «Отражении», – перешёл Ларин к делу, выпив очередной стакан.

– Чушь, – Горин допил остатки. Ларин проворно наполнил.

– Мир гораздо сложнее наших представлений. «Отражение» – не развлечение для богачей. И в НОВА это знают. Митичев для них – техническая ошибка, но она пришлась очень кстати тем, кто хотел его убрать. Врагов у него хоть отбавляй. Однако НОВА не остановится.

– Я послал запрос прокурору. До конца недели все эксперименты корпорации по «Отражению» будут приостановлены или вообще свёрнуты.

– Да плевали они на тебя и прокурора. НОВА получила десять миллиардов бюджетного финансирования по линии министерства обороны через кучу частных фондов. Мы раскопали кое-какую информацию. Они хотят вытащить на поверхность то, что убило Митичева. Новое совершенное оружие. Думаешь, остановишь их бумажкой федерального инспектора? Не смеши меня. Они ею подотрутся.

– О каком оружии ты говоришь?

– Мы называем их «Странники».

– Думаешь, поверю в сказки? – Горин поморщился.

– Другого не ожидал, – Ларин откинулся в кресле с напускным разочарованием, – Мы покажем их. И ты всё вспомнишь.

Он отпил из стакана. К столику подошла танцовщица, тонкая брюнетка с каре, в одних только трусиках – две полоски ткани. Она обвила шею Ларина, лизнула его щеку, провела по лицу соском обнажённой груди, её тело извивалось в такт музыке.

– Хочешь меня трахнуть? – громко сказала она Ларину, бросив на Горина взгляд возбужденной шлюхи, – ты и твой друг.

– Детка, иди нахрен, – Ларин, не скрывая раздражения, сунул ей в трусики купюру и оттолкнул. Девица обиженно скривила губы.

– Козлы! – сказала она и поплыла, как гадюка по реке, к изрядно выпившей компании мажоров. Ларин посмотрел на Дмитрия.

– Или ты хотел? Это Марта. Пять кусков, и она всю ночь будет тебя облизывать.

– Не до этого сейчас.

– Как хочешь. Мы покажем тебе «Отражение». Настоящее. Такое, каким его никто не видел. И ты всё вспомнишь.

Горин промолчал, отвлёкшись на Марту. Один из перепивших юнцов уже пытался стянуть с неё трусы.