Мой беспощадный лорд [All Scot and Bothered]

– Я же сказала, не сегодня, ты, ненасытное создание! – заорала Дженни, и ее голос утратил мягкость. Теперь можно было не сомневаться, что она в бешенстве. – Приехала наша новая директриса. Мы должны были не так ее встретить, понимаешь? Заканчивай с Кроуфордом и прогони его. И если я еще раз увижу нечто подобное…

– Я думала… она не… приедет… до полудня. – Голос Лили прерывался, затем послышался ее громкий и хриплый стон.

– Я сейчас, сейчас, уже вот‑вот… – сообщил Кроуфорд голосом, звеневшим от напряжения.

В следующее мгновение черты Кроуфорда исказились, а по телу пробежала дрожь. Почувствовав, что корсет стал ей тесен, Сесилия резко развернулась и поспешила к двери. Та открылась раньше, чем она успела потянуться к ручке. На пороге возник взъерошенный дворецкий. Он явно был в панике.

– Только что на Маунтинг‑лейн свернули три экипажа с представителями закона, – задыхаясь, сообщил дворецкий.

Сесилия в ужасе посмотрела на Дженни. Неужели она унаследовала бордель?

Дворецкий покосился на девушку и добавил:

– Мне сказали, что с ними Викарий Порока.

«Викарий Порока»? Сесилия мысленно попыталась вспомнить, что она читала о гражданском праве, и в конце концов пришла к выводу, что подобное прозвище никто не пожелает принять добровольно.

Из уст Дженни сорвалась ругань, услышав которую, покраснел бы портовый грузчик. Она бросилась к окну и заорала:

– Немедленно вышвырни этого жеребца, Лили! К нам едет Викарий Порока со своей армией.

– Опять? – с невозмутимым видом осведомилась Лили. Но все же спрятала груди под платье.

Дженни захлопнула окно и обернулась к Сесилии. В янтарных глазах Дженни читалась паника. И еще в них явственно читалось сожаление.

– Милая!… – Она подошла к Сесилии, замершей у двери, и взяла ее за руки, в которых девушка продолжала держать почти забытое письмо.

Они обе некоторое время смотрели на сложенный лист бумаги, потом уставились друг на друга.

Дженни за пятнадцать лет почти не изменилась. Ее кожа оставалась мягкой и шелковистой, но морщины в углах чувственных губ стали чуть заметнее, а на щеке появилось нарисованная мушка в виде сердечка. Волосы же оставались густыми и пышными, однако на висках появилась седина. Но она оставалась все такой же элегантной, как и в день их первой встречи.

– Не так я хотела тебя поприветствовать, – пробормотала Дженни. Она повернулась к дворецкому. – Уинстон, убедись, что Кроуфорд заплатил Лили и ушел до того, как к нам пожалуют непрошеные гости. А потом осмотри все и удостоверься, что они ничего не найдут.