Смерть в Миракл Крик [litres][Miracle Creek]

Семейную визу они получили только четыре года спустя. Четыре года он был отцом без семьи. Четыре года он прожил в крошечной каморке в печальной, полуразвалившейся «вилле», бок о бок с такими же печальными, обездоленными отцами-гусаками. Четыре года он работал на двух работах, семь дней в неделю, экономил и копил. Жертвовал всем ради образования Мэри, ради ее будущего, а теперь вот она, неприкаянная, в шрамах, колледж не светит, вместо занятий и вечеринок посещает докторов и суды по делу об убийстве.

– Мэри, тебе надо поесть, – сказала Янг по-корейски. Мэри помотала головой и уставилась в окно машины, но Янг поставила ей на колени миску с рисом. – Хотя бы немножко.

Мэри закусила губу и взяла палочки, с сомнением, словно опасаясь пробовать экзотическую пищу. Взяла одно зернышко и положила на губы. Пак вспомнил, как Янг учила Мэри так есть, когда они еще жили в Корее.

– Когда я была твоего возраста, – говорила тогда Янг, – твоя бабушка каждый день заставляла меня тренироваться есть рис по одному зернышку. Она говорила, что тогда во рту всегда будет еда и от тебя не будут ожидать разговоров, но при этом ты не будешь выглядеть свиньей. Никому не нужна жена, которая слишком много ест и болтает.

Мэри тогда со смехом сказала Паку:

– Ап-ба, Ум-ма так ела, когда вы ходили на свидания?

– Нет. К счастью, мне нравятся свиньи, – бодро ответил Пак. Они рассмеялись и доели обед шумно и неряшливо, по очереди похрюкивая. Неужели это действительно было так давно?

Пак смотрел на дочь, жевавшую рис зернышко за зернышком, и старался запомнить черты их ребенка, ее глаза, обрамленные следами тревоги. Он взял кусочек кимчи, пытался заставить себя поесть, но запах перебродившего чеснока, витавший в знойном воздухе, вызвал у него гримасу отвращения. Он открыл окно, высунул голову. Высоко в небе улетали гуси. Волшебная симметрия их клина была видна даже с такого расстояния, и он подумал, как же несправедливо называть отцами-гусаками мужчин, оказавшихся, как он, в непростых жизненных ситуациях. Настоящие гуси создают пары на всю жизнь. Настоящие гусиные семьи не разделяются, они добывают пропитание, вьют гнезда и мигрируют все вместе.

Вдруг ему привиделось: «гуси» в зале суда, предъявляющие иск против корейских газет за распространение порочащих сведений и требующих отказа от любого упоминания гусаков-отцов. Пак сдавленно усмехнулся, Янг с Мэри посмотрели на него в замешательстве и с тревогой. Он подумал было объясниться, но что он мог им сказать? И вот эти «гуси» отправили иск против классовой дискриминации…

– Вспомнилась одна шутка, – произнес он вслух. Они не спросили, какая. Мэри продолжила есть рис, Янг перевела взгляд обратно на Мэри, а Пак снова уставился в окно, наблюдая, как эта стая гусей улетает все дальше и дальше.