Мои шифоновые окопы. Мемуары легенды [litres]

Настоящая бестия, Бетти Катру всегда одевалась очень стильно. В ее гардеробе никогда не было ярких цветов, даже красного. Никаких принтов, рюшей или воланов. Она любит все черное, кроме тех вездесущих белых футболок. Если бы она могла носить черную кожаную куртку или выглядеть как байкер каждый день, она бы так и сделала. Никаких украшений – ни на шее, ни в ушах. Единственный роскошный аксессуар – ее длинные-длинные платиновые волосы, которые взмывают в воздух, как только она оказывается на танцполе.

Бетти танцует как рок-звезда – на повышенных оборотах. Временами ее образ может показаться несколько брутальным. Создание андрогинного стиля приписывают Марлен Дитрих и Кэтрин Хепберн, но для Бетти это неотъемлемая часть ее естества, выраженная в одежде. Ив восхищался Марлен Дитрих, которая заказывала свои брючные костюмы у австрийского портного, одевавшего ее мужа. Но еще больше Ива вдохновляла Бетти и ее природный безупречный стиль. Надев вечерний брючный костюм или смокинг от Saint Laurent, Бетти превратила их в международный глобальный фэшн-тренд. Она всегда была и остается одной из самых влиятельных фигур в мире высокой моды. Такое огромное количество женщин и мужчин – геев, гетеросексуалов, гендерно нейтральных, трансгендеров, да и дизайнеров тоже – столь многим обязаны созданному Ивом и Бетти стилю женственного денди.

Большая часть модной элиты, включая дизайнеров высшего эшелона – не маститых модельеров, таких как Билл Бласс, Оскар де ла Рента и Ральф Лорен, а дизайнеров новой волны – работала, любила и жила на кокаине, модном наркотике того времени. Секс и кокаин правили бал.

Холстон весьма в этом преуспел. Он был известен тем, что мог под кайфом переделать за ночь всю коллекцию. Раз – и шедевр. Я помню развевающиеся длинные вечерние платья из тафты летящего силуэта, надетые поверх трико из лайкры. Великий шотландский фотограф Гарри Бенсон снял их для W, и это одни из лучших иллюстраций американского высокого стиля той эпохи.

Если я приходил в дом к Фрасуазе де ла Рента на ужин и говорил, что побывал у Холстона, она предостерегала меня: «Это плохая компания».

Она, безусловно, была права. Когда я однажды оказался у Холстона дома за ужином один на один с ним, нам подали печеный картофель со сметаной и икрой, а на десерт – небольшую горку кокаина в чаше Elsa Peretti из чистого серебра.

Я втянул дорожку-другую из вежливости, не желая обидеть хозяина, и только. Я никогда не хотел оказаться в ситуации потери контроля и не мог отдать свою судьбу во власть кокаина. Я был богобоязненным, и, выражаясь словами Тони Моррисона, «мои предки всегда служили мне опорой» – я незримо ощущал их присутствие за плечом.

Моей единственной зависимостью была русская водка, которую мы пили вместе с Дианой Вриланд в ее алых покоях. Всегда только вдвоем, увлеченные беседой, мы пили ее маленькими стопочками, одну за другой, расположившись в столовой. Я часто уезжал от нее по выходным в три, четыре или даже в шесть утра.