Новый мир. Книга 3: Пробуждение

Чхон покачал головой, без тени колебаний в своей правоте.

— Вот что я тебе скажу: цель оправдывает средства. Те, кто говорят иначе — тупоголовые пустозвоны. Они никогда не смогли бы выиграть войну.

— Зачем вообще ее выигрывать, если ее можно было не развязывать?

— Ты что, правда в это веришь?! После того, что случилось с твоим миролюбивым папашей и твоей мамашей-врачихой, которые были за мир во всем мире, ты все еще веришь в такую херню?! — громко засмеялся генерал.

На моем лице, должно быть, отразились смешанные чувства.

— Ты удивляешь меня. Да они напали бы на нас в любом случае, рано или поздно, выждав оптимального момента! Это был лишь вопрос времени. А мы заставили их начать войну в момент, благоприятный для нас. Протектор — чертовски сильный стратег. Даже я не сразу разгадал его замысел. Я считал его мягкотелым со всем его сопливым гуманизмом, но он все же не позволил гуманизму возобладать над логикой. Он просчитал тысячи вариантов и выбрал единственно правильный. Самый лучший для человечества. Самый малокровный.

— Малокровный? — переспросил я с неприкрытым недоверием, глядя на многочисленные экраны, на которых разворачивалась картина нового Апокалипсиса.

— Да, — твердо кивнул Чхон.

В его глазах не было ни тени сомнений. Он правда верил тому, что говорил.

— Знаешь что? — после недолгого молчания снова заговорил генерал. — Идем за мной. Я покажу тебе кое-что. Покажу, какой гуманный вариант приготовили для нас евразийцы.

Последовав за генералом, который поманил меня движением руки, я перешел в смежную комнатку, поменьше. Здесь уже не было мириады экранов — лишь одна большая сенсорная панель. На столике около нее я видел чашку из-под черного кофе. Поймал себя на мысли, что только что впервые в жизни увидел проявление человеческих привычек генерала.

— Вот, погляди, — движением пальцев Чхон вывел на панель изображение.

На видеозаписи я увидел длинную, кажущуюся бесконечной вереницу людей в одинаковых серых робах, которые медленным шагом брели вперед. Люди были худыми, грязными, ободранными. Но больше всего бросалось в глаза не это. Выражение их лиц было совершенно пустым, безучастным. Они будто и не знали, куда и зачем они бредут, но все же брели — просто так, по инерции. На заднем фоне был виден забор с колючей проволокой и вышки, на которых дежурили охранники. Но не было похоже, чтобы эти меры безопасности действительно требовались.

— Видишь? Это обитатели коммунистического рая. Они были слишком глупы, чтобы осознать свое счастье. Поэтому им решили немного помочь.

Генерал криво усмехнулся.

— Правда, счастливыми они все равно не стали. Но зато они больше не раздражаются, ничего не требуют, никого не критикуют, ни с кем не спорят. Они, правда, и работают очень вяло. Некоторые из них, самые слабые, даже не едят и не пьют. И в результате дохнут. Но это всего лишь небольшие побочные эффекты.

Чхон усмехнулся и продолжил:

— Это то, что ждало бы твоих родителей, если бы их «пощадили». Вместо быстрой смерти они умерли бы от истощения несколько лет спустя, возводя подземный мегаполис в недрах Гималаев или батрача на какой другой стройке. Коммунизм — это вечное большое строительство.